Буковский «любовь» читать

Чарльз Буковски – американский поэт и прозаик, журналист и литератор. Его творчество затрагивает самые потаенные струны человеческой души. Чарльз Буковски, цитаты из книг которого удивляют всех своей резкостью и дерзостью, по-настоящему талантливый писатель. Его книги отличаются своей особенной иронией, а сам он по праву заслужил мировую известность и любовь со стороны читателей.

Цитаты о жизни

Цитаты Чарльза Буковски об обычной жизни поражают своей остротой и колкостью. Однако именно это и придает особенную изюминку всем высказываниям.

  • ***
  • Все эти мысли родились у меня от того, что меня окружают стихоплеты и подхалимы, которым нечего о себе сказать, кроме как того, что все они слабаки и эгоисты.
  • ***

Хорошо, когда тебя окружает целая куча котов. Ведь когда тебе плохо – ты просто смотришь на кошку. А кошка все знает и понимает. Она все видит, и видит таким, какое оно есть на самом деле.

Буковский «Любовь» читать

  1. ***
  2. Она улыбалась самой грустной улыбкой, которую я когда-либо видел.
  3. ***

Мы уже даже не просим быть счастливыми. Мы просим лишь немного меньше боли.

***

Я никогда не рассчитывал на то, что каждый из людей будет гением. Но то, какой толпой люди бросились в идиотизм, удивило меня как никогда.

***

Я сижу тут просто потому, что там ничего нет, кроме тупости. Эта тупость – она везде. Тупые люди проводят время с другими тупыми людьми. Ну и пускай сидят и отупляют друг друга.

  • ***
  • Настоящая красота заключается в характере, а не в форме бровей.
  • ***

С моим взглядом на мир лучше всего избегать всяческого общения с людьми. Чем меньше людей на своем пути я встречаю, тем лучше я себя чувствую.

  1. ***
  2. Уметь просто жить до тех пор, пока не умрешь, – это уже тяжело.
  3. ***
  4. Бедность и необразованность порождают свою истину.
  5. ***

Если ты пьян – мир, как и прежде, где-то рядом. Только теперь он не душит тебя.

  • ***
  • Депрессивные настроения и самоубийства – это зачастую исход неправильной диеты.

Буковский «Любовь» читать

  1. ***
  2. Случаются дни, когда самое правильное решение – не вылезать из постели, предварительно натянув одело на голову.
  3. ***
  4. Если у Вас не получается быть джентльменом – будьте так добры, не будьте хотя бы свиньей.
  5. ***

Всегда найдется кто-то, кто испортит тебе день. А бывает, что и всю жизнь.

***

Если ты сволочь – так скажи об этом сразу. Если не скажешь ты – скажет кто-нибудь другой. Но если признаешься сам – все они будут обезоружены.

Цитаты Чарльза Буковски о любви

  • Я слишком хорошо знаю обо всех своих недостатках, чтоб хоть на минуту требовать взаимной любви.
  • ***
  • Не то чтобы я гордился своим одиночеством, но я просто завишу от него.
  • ***

Конечно, можно полюбить человека. Но только в том случае, если не знаешь его слишком хорошо.

***

Полюби что-нибудь. И пусть это убьет тебя.

  1. ***
  2. Любовь – это просто утренний туман, который обязательно рассеивается сразу после появления первых лучей реальности.
  3. ***

Нужно ли спасать мир? Мне кажется, достаточно спасти одного человека.

***

Не нужно оголять мою любовь – там может оказаться пустышка. И пустышку не оголяйте – там может быть моя любовь.

Буковский «Любовь» читать

***

Я уже женат. И моей женой стала моя жизнь.

  • ***
  • Можно и нужно ли доверять существу, которое каждый месяц начинает истекать кровью, но все еще остается в живых?
  • ***
  • И все-таки я думаю, что ты заслужил хоть капельку любви.
  • ***
  • Самое простое в отношениях – это самое начало.

Цитаты Чарльза Буковски о женщинах

Я всегда принимал женщин такими, какие они есть. Однако любовь приходила очень трудно и крайне редко.

***

Она стала для меня первой женщиной. Да что уж там женщиной – это первый человек, который принес мне радость.

***

Все женщины абсолютно разные. Смесь всего самого лучшего и худшего. Однако я рад, что они все-таки существуют.

***

Однако все хорошие женщины отчего-то пугали меня. Они требовали всю мою душу целиком, но я хотел сберечь то, что еще от нее осталось.

***

Отношения между мужчиной и женщиной – вещь очень странная. Вот встречаешься ты с женщиной – и ешь с ней, и спишь с ней, и любишь ее. Когда вы расстаетесь, еще очень долгое время ты остаешься один. А потом появляется другая. И теперь с этой другой ты и ешь, и спишь. Создается впечатление, что именно ее ты ждал всю жизнь, а она в то же время ждала тебя.

Буковский «Любовь» читать

***

Я сам по себе одиночка. Мне достаточно того, что я с женщиной завтракаю, засыпаю и иногда иду рядом по улице.

***

Пока мужики пьют пиво на диване и смотрят футбол, они – женщины, думают, что с нами сделать в следующий раз: выкинуть, принять, поменять, возможно, убить или вообще, просто бросить.

Книги

Исходя из цитат, можно составить себе представление о творчестве такого человека, как Чарльз Буковски. Книги его, одновременно ироничные и откровенные, завораживают душу каждого читателя. Приведем несколько работ этого писателя:

  • «Хлеб с ветчиной»;
  • «Почтамт»;
  • «Фактотум»;
  • «Голливуд»;
  • «Макулатура»;
  • «Первая красотка в городе»;
  • «Юг без признаков Севера»;
  • «Истории обыкновенного безумия»;
  • «Записки старого козла»;
  • «Музыка горячей воды»;
  • «Солнце, вот он я. Интервью»;
  • «Путь в рай закрыт»;
  • «Из блокнота в винных пятнах»;
  • «Как любят мертвые».

«Женщины»

Одним из самых известных произведений писателя стал роман «Женщины». Книга Чарльза Буковски состоит из множества интимных сцен, через которые проходит главный герой. Восхищаясь женщиной, главный герой начинает боготворить и обожествлять противоположный пол. Дамы, меняясь одна за другой в его кровати, поражают главного героя своей красотой.

Буковский «Любовь» читатьКаждая женщина уникальная и очаровательна по-своему. Именно об этом и пишет Чарльз Буковски. Показывая все стороны женской души и указывая на недостатки, писатель одновременно пишет обо всем прекрасном, что есть в женском поле. Сам автор говорит о том, что некоторые женские слабости следует прощать и лишь смеяться над ними, а не высмеивать и унижать из-за этого возлюбленную.

«Вспышка молнии за горой»

Из всех произведений автора также выделяется книга «Вспышка молнии за горой». Этот сборник был опубликован уже после смерти Чарльза Буковски.

Фразы и слова, которые доходят до совершенства по своей смысловой нагрузке, особый юмор, интригующий сюжет – вот что можно найти в данной книге. Рассказ, который соединяет, на первый взгляд, несвязанные вещи.

Виски и женщины, коты и бессонница, слава и смерть… Именно об этом пишет автор, оставаясь верным своей жизненной точке зрения.

Источник: https://www.syl.ru/article/317993/charlz-bukovski-tsitatyi-iz-knig-pisatelya

О кошках (сборник) текст

  • Charles Bukowski, edited by Abel Debritto
  • On Cats
  • Published by arrangement with William Morrow, an imprint of HarperCollins Publishers. Copyright © 2015 by Linda lee Bukowski
  • Перевод с английского Максима Немцова
  • Разработка серийного оформления Александра Кудрявцева

Буковский «Любовь» читать

Бикер

В это время ночи все едальные заведения были закрыты, а в город ехать далеко. Обратно к себе в комнату я привести его не мог, оставалось рискнуть с Милли. У нее всегда много еды. Во всяком случае, всегда есть сыр.

Я оказался прав. Она сделала нам сэндвичи с сыром к кофе. Кот меня узнал и запрыгнул мне на колени.

Я ссадил кота на пол.

– Смотрите, мистер Бёрнетт, – сказал я. – Поздоровайся! – сказал я коту. – За руку!

Кот сидел столбом.

– Забавно, раньше он всегда это делал, – сказал я. – Здоровайся!

Я вспомнил, как Шипки сказал мистеру Бёрнетту, что я разговариваю с птичками.

– Ну давай же! За руку!

Я стал ощущать себя глупо.

– Да-вай! Поздоровайся за руку!

Я прижался головой к голове кота и вложил в слова все, что мог.

– За руку!

Кот сидел столбом. Я вернулся на стул и снова взял бутерброд с сыром.

– Смешные животные коты, мистер Бёрнетт. Поди их знай. Милли, поставь 6-ю Чайковского мистеру Бёрнетту.

Мы послушали музыку. Милли подошла и села мне на колени. На ней было только неглиже. Сев, она привалилась ко мне. Сэндвич я отложил в сторону.

– Прошу отметить, – сказал я мистеру Бёрнетту, – ту часть, с которой в симфонии начинается марш. Мне кажется, это один из самых красивых фрагментов во всей музыке. А помимо красоты и силы, у него идеальная структура. Видно, как тут работает большой ум.

Кот запрыгнул на колени человека с бородкой. Милли прижалась своей щекой к моей, положила руку мне на грудь.

– Где ты был, малышок? Знашь, Милли по те скучала.

Пластинка доиграла, и человек с бородкой снял кота с колен, встал и перевернул ее. Надо было найти в альбоме пластинку № 2. Перевернув ее, до кульминации мы бы добрались довольно рано. Но я ничего не сказал, и мы слушали до конца.

– Как вам? – спросил я.

– Прекрасно! Просто отлично!

Кот у него сидел на полу.

– Поздороваемся! За руку! – сказал он коту.

  1. Кот поздоровался с ним за руку.
  2. – Видите, – сказал он, – я могу здороваться с котом.
  3. – За руку!
  4. Кот перевернулся.

– Нет, за руку! За руку здоровайся!

  • Кот сидел столбом.
  • Он нагнулся головой к коту поближе и произнес ему прямо на ухо:
  • – Здороваемся за руку!
  • Кот вытянул лапу прямиком ему в козлиную бородку.

– Видите? Я заставил его поздороваться! – Мистер Бёрнетт казался довольным.

  1. Милли крепко прижалась ко мне.
  2. – Поцелуй меня, малышок, – сказала она, – поцелуй меня.
  3. – Нет.

– Батюшки-светы, совсем с дуба рухнул, малышок? Какая муха тя укусила? Ты сегодня что-то сам не свой, сразу видать! Расскажь-ка Милли! Милли за тя в прейсподню пойдет, малышок, даж не сомневайсь. Что такое, а? Ха?

– Теперь заставлю кота перевернуться, – сказал мистер Бёрнетт.

Милли туго обхватила меня руками и вгляделась в мой запрокинутый глаз. По виду ей было грустно, матерински, и она пахла сыром.

– Расскажь Милли, что тя гложет, малышок.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту.

  • Кот сидел столбом.
  • – Послушай, – сказал я Милли, – видишь этого человека?
  • – Ну, вижу.
  • – Так вот, это Уит Бёрнетт.
  • – Эт кто?

– Редактор журнала. Кому я свои рассказы посылал.

– Всмысь, это от него такие манькие записочки приходят?

– Отказы, Милли.

– Так гадкий он. Мне он не нравится.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту. Кот перевернулся. – Смотрите! – заорал он. – Я заставил кота перевернуться! Вот бы купить этого кота! Он изумителен!

Милли сжала на мне свою хватку и вгляделась мне в глаз. Я был вполне беспомощен. Будто еще-живая рыба на льду в лотке у мясника в пятницу утром.

– Слушь, – сказала она, – хошь, я заставлю его напечать твой какой-нибудь рассказ. Да хоть и все!

– Смотрите, как я заставлю кота перевернуться! – сказал мистер Бёрнетт.

– Нет, Милли, нет, ты не понимаешь. Редакторы – это тебе не усталые деловые люди. У редакторов есть прин- ципы!

– Принципы?

– Принципы.

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт.

Кот сидел столбом.

– Знаю я про все эть ваши принципы! Ты за принципы не перживай! Малышок, я его заставлю напечать все твои рассказы!

– Перевернись! – сказал мистер Бёрнетт коту. Ничего не произошло.

– Нет, Милли, я на такое не согласен.

Она вся вокруг меня оплелась. Трудно дышать, а она довольно тяжелая. Я чувствовал, как у меня немеют ноги. Милли прижалась щекой к моей и терла рукой меня вверх и вниз по груди.

  1. – Малышок, те неча сказать!
  2. Мистер Бёрнетт опустил голову к голове кота и заговорил ему в ухо:
  3. – Перевернись!
  4. Кот сунул лапой ему в бородку.
  5. – Мне кажется, этому коту хочется поесть, – сказал мистер Бёрнетт.

С этими словами он сел обратно на стул. Милли подошла и уселась ему на колени.

– Ты де се эту миленькую бородку надыбал? – спросила она.

– Прошу прощения, – сказал я, – схожу воды выпью.

Я зашел и сел в обеденном уголке, посмотрел на цветочные узоры на столе. Попробовал соскоблить их ногтем.

И без того было трудно делить любовь Милли с торговцем сыром и сварщиком. Милли с ее фигурой до самых бедер. Черт, черт.

 Кот проходит мимо и шугает Шекспирау себя со спины.    Я не хочу рисоватькак Мондриан,я хочу рисовать, как воробей, съеденный кошкой.    По тому, как кот пригнулся,как сплющился,я видел – он обезумел от добычи;и когда моя машина подъехала,он вскочил в сумеркахи сбежалс птицей во рту,очень крупной птицей, серой,крылья вниз, как сломанная любовь,клыки вонзены,жизнь еще есть,но не много,совсем не много.сломанная птица любвикот бродит у меня на уме,а я не могу его различить:звонит телефон,я отвечаю голосу,а вижу его, вновь и вновь,и вялые крыльявялые серые крылья,и штука эта вголове, что не знает пощады;то всё мир, он наш;я кладу трубкуа котостены комнатынаваливаются на меняи я б закричал,но у них особые места для людейкоторые кричат;а кот идеткот идет вечноу меня в мозгу  

Читайте также:  Взаимодействие воспитателя с родителями в детском саду

Я видел ту птицу, и руки держал на руле, и видел крылья, и они были опущены, как сломанная любовь, крылья так и говорили, и кот бросился от колес моей машины, как двигается кот, а меня тошнит, пока я это пишу, и вся сломанная любовь мира, и все сломанные птицы любви так и говорили, и небо, покрытое смогом и дешевыми тучами, и злодейскими богами.

Я видел птицу, пока ехал домой с бегов как-то на днях.

Она была во рту у кота, тот съежился на асфальтовой улице, над головой тучи, закат, над головой любовь и Бог, и он увидел мою машину и подскочил, подс-котчил, безумный, жесткая спина, словно развращенность безумной любви, и пошел к бордюру, и я увидел птицу, крупную серую, она болталась сломанно-крыло, крылья крупные и вывалены, уронены, перья расправлены, еще жива, пронзена кошачьими клыками; никто ничего не говорил, менялись сигналы, мотор у меня работал, а крылья крылья в уме у меня…

 эта кошка шлендрает на пожарной лестницеи она желта, как солнцеи никогда не видела она собакув этом районе, и ух, ну и толстая,набита крысами и объедками из БАРА ХАРВИа я ходил по той пожарной лестницеповидаться с дамой в гостиницеи она мне показывает письма сынаиз Франции, а номер у нее очень маленькийв нем полно винных бутылок и печали,и я иногда оставляю ей немного денег,а когда спускаюсь по этой пожарной лестницетам опять кошка иона трется о мои ноги икогда я иду к машинеона идет следом, и мне нужно осторожнейкогда завожусь, но не слишком-то:она довольно умная, она знаетмашина ей не друг.а однажды я поехал повидать эту дамуа она умерла. То есть, ее там не было,в комнате пусто. Кровотечение,сказали мне. и номер теперь сдается.что ж, без толку грустить. Я спустилсяпо железным ступенькам и кошка была там. Явзял ее на руки и погладил, но странно,кошка была другая. шерсть грубаяа глаза злые. Я бросил ее наземьи посмотрел, как она убегает и зыркает на меня.потом сел в машинуи уехал.  Буковский «Любовь» читать

Перышки

Арабы восхищаются кошкой, смотрят на собак и женщин сверху вниз, потому что те проявляют нежность, а нежность, считают некоторые, признак слабости. Ну, может, и так. Я не слишком проявляю. Мои жены и подружки жалуются, поскольку я душу свою держу отдельно – и тело свое отдаю, быть может, пуритански; но вернемся к чртв. кошке. Кошка – лишь САМА ПО СЕБЕ.

Именно поэтому, когда хватает бедную птицу, она ее не отпускает. Вот он, представитель могучих сил ЖИЗНИ, что не отпустит. Кошка – прыкрасный дьявол. И здесь мы можем употребить это слово даже без определения «какой-то». Некоторых собак и женщин можно заставить отпустить – и они отпустят.

А вот кот, черт, грозовые стены домов уж давно будут раздолбаны, а он все равно продолжит мурлыкать себе в молоко. Кот сожрет тебя, когда умрешь. Сколько б вы ни прожили вместе.

Был некогда один старик, умер в одиночестве, как Бук, у нево не было женщины, зато был кот, и умер он один, и прошли дни дни дни, бедный старик начал смердеть, он не виноват же, но земля вращается и стираются останки того, что следовало бы похоронить живущим духам земли, а кот унюхал хорошую, для него, вонь мертвого мяса, и когда их нашли, кот отбивался когтями с пола, прилипши к исподу матраса, как камень, проел матрас, висел, как моллюск на скале, и его не могли ни сшибить дубинкой, ни оторвать, ни отжечь, а потому пришлось взять его и выбросить с проклятым матрасом. Видимо, однажды лунной ночью сквозь росу луны и листву, остужающую запах смерти, он отпустил.

В кошке нет ни духов, ни богов, не ищи их, Шед. Кошка – картинка вечной машинерии, как море. Ты ж не гладишь море, потому что оно хорошенькое на вид, а вот кота гладишь – почему? – ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОН ДАЕТСЯ. И кот никогда не знает страха – наконец – он лишь скручивается в пружину моря и скалы и даже в смертельной драке не думает ни о чем, кроме величья тьмы.

 Я Не Всегда Ненавижу Кота, Что Убивает Птицу,Лишь Кота,Что Убивает Меня…друг луна, друг кот, ты не просишь ни милости ни халтур ни даров,лишь неги и лаванды. и домов. кусты. движеньякак в миске.о юноши Принстона что пыхают трубкамио юноши Гарварда что пыжатсякорябая книжки ради надежности,ибо друг луна, друг коту тебя нет оправданьяты лишь розовые пыхи и пастельныеоблакабесполезен, как исподнее моей подружки на полуили как моя подружка на получто напучивается ко взрыву

  • как «Сосны Рима» Отторино Респиги[10].
  • опуская иглу на «Комедиантов» Кабалевского[11]
  • и Бедная старушка Долорес Костелло[12]

…дерево где битком птиц несет право.или земля где битком червей.или люди где битком земли.    оправданье.    мы идем полуночным коврикомни пьяные ни привидясь ни приторчав.и когда окно грохает внизс вальяжностью и бздехом орудьялибо гудок пыхает клаксоном как фаллослибо носорог ревет в грезе пломбирной,ревет как волос у тебя на рукеа даймы принимаются дышатьскручивается на старом ролике в чуланекак леска.    я с тобой… друг луна и кот:мы вострим ухо, глаз,спокойны в их истории, потомидем дальше, луна и кот    мимопыла старой служанкимимо Ван Гогов и Рембрандтоввисящих как листва…    на вершину крыши, в ночи;к континентам меткости,к звуку что кружит мир.  

***[13]

Птички, что ходят путем котов, поют внутри моей головы.

Буковский «Любовь» читать  в скорбном божестве кот мойходит всюду    он ходит круг за кругомс электрическим хвостом иглазамикнопками    онжив иплюшев ипределен как древослива    ни он ни я не понимаемсоборов иличеловека снаружичто поливаетгазон    был бы я весь мужчинойкак он весь котом —будь такие мужчины на светемир мог быначаться    он прыгает на тахтуи ходит средьгалерей моеговосхищенья.  

2

 ты пропустила спор котов серыйустал сбрендил бил хвостом и бесилсяс черным которому не хотелось чтобего трогали а потом черныйпогнался за серым лапнул его раз а

серый сказал яу

сбежал остановился почесал ухосмахнул соломинку подскочил иудрал побежденный и замышляя абелый (другой) бежал вдользабора с другой стороны гонясьза кузнечиком и тут кто-то застрелил м-раКеннеди.  

Фабрики, тюрьмы, пьяные дни и ночи, больницы ослабили и растрясли меня, как мышь во рту хиппового кошака: жизнь.

Буковский «Любовь» читать  некогда очень худой и нервныйкак вечно голодный музыкантя хорошо его кормили он растолстелкак техасский нефтяник и не такой ужнервныйно все равностранный.    сплю на кровати а проснусьи его нос касается моегоноса и тежелтые громадные глазаВ Л И В А Ю Т С Яв то что осталось от моей душии тогда я скажу —пошел, сволочь!убери свой нос от моегоноса!урча как паук полныймух он отойдетнедалеко.    Вчера я сидел в ваннеа он вошелступая высокохвост мечетсяа я сижу себекурю сигару и читаюНЬЮ-ЙОРКЕРа он запрыгнул на крайванныдержа равновесие на скользкой слоновой костивыгибаясьи я ему сказал:сэр, вы кот а котыводу не любят.но он обошел по кругу к кранами повис черными лапамиа другая его часть былавниз головойнюхала воду а вода былаГОРЯЧА и он стал ее питьтонкий красный языкробкий и чудесныймакался в горячую водуи он всепринюхивалсяне понимая что я тут делаючто хорошего я в этом нашела потом этот толстый белый дуреньрухнул! —мы вылетели оттудамокро и быстро;кот, я, сигара и НЬЮ-ЙОРКЕРплюясь, вопя, отхаркиваясь, промокшии моя жена вбежалаБОЖЕ МОЙ! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?я заговорил сквозь распавшуюся сигару:человеку даже одному нельзя побытьв собственной ванне, вот что!она лишь расхохоталась над намиа кот даже не рассердилсяон был по-прежнему мокр и пухлкроме хвостатот выглядел сейчас худым все равно чтокрысиный и очень грустныйон принялся вылизыватьсебя.я применил полотенцезатем вошел в спальнюлег в постельи попробовал отыскать на чем остановился вжурнале.    но хороший настрой поломался  

1. Отрывок из рассказа «Последствия многословного отказа», «Рассказ», март – апрель 1944 г. Опубликован в сборнике «Из блокнота в винных пятнах» (2008, рус. изд. Эксмо, 2016, пер. М. Немцова). – Прим. составителя.

«Story» – литературный журнал, основанный в 1931 г. американским журналистом и редактором Уитом Бёрнеттом (1900–1972) и его женой Мартой Фоули (1897–1977) в Вене, с 1933-го по 1967 г. выходил в Нью-Йорке.

Издание было возобновлено в 1989–2000 гг. – Прим. переводчика.

2. Отрывок из стихотворения «Стих для кадровиков», «Кихот» № 13, весна 1957 г. – Прим. сост. «Quixote» – литературный журнал, в 1954 г. его основали редактор Л. Раст Хиллз, его жена писательница Джин Хикофф Хиллс и Бёрт У. Миллер; издавался в Гибралтаре. – Прим. пер.

3. Отрывок из стихотворения «Сносите стропила», «Катафалк» № 4, начало 1959 г. – Прим. сост.

«Hearse» (с подзаголовком «Транспортное средство для донесения мертвецов») – поэтический журнал независимого издательства «Катафалк-Пресс», публиковавшийся вместе с другими изданиями Э. В.

Гриффитом (1927–2003) в Юреке, Калифорния, в 1957–1961 гг., издание было кратко возобновлено в 1969-м. – Прим. пер.

Источник: https://www.litres.ru/charlz-bukovski/o-koshkah/chitat-onlayn/

Буковский «Любовь»

Ростик решил влюбиться.

Мысль эта пришла ему в голову не самостоятельно — её подсказал Руслан. Он уже успел влюбиться в учительницу физкультуры.

«Что ты всегда отстаёшь? — возмущался Руслан. — В походе последний, в школу опаздываешь и здесь в самом конце!»

Большинство девочек класса не подходили Ростику для любви из-за их высокого роста. По росту Ростику оказались только четверо. Но в одну из них, как выяснилось, уже тайно был влюблён Мишка.

Другая была сама влюблена, но в кого — никому не говорила.

Так что оставалось только двое: ещё одна девочка — её имя, фамилию и даже лицо Ростик всегда забывал и думал, что она учится в другом классе, — и Юлька.

Но Юлька больно дралась. Правда, сама она никогда не задиралась, но и стукнуть её безнаказанно портфелем по голове тоже было нельзя.

«Ладно, — решил Ростик, — про Юльку хотя бы не надо узнавать, как её зовут. А характер, бабушка говорит, с возрастом всё равно меняется».

— А как ты влюблялся? — спросил он Руслана.

— Ну как? — возмутился Руслан. — Очень просто. Как всегда. Вначале надо думать всё время. Потом записки можно начать писать. Я вот, например, нашей физручке всё время письма подбрасываю. Правда, пока под псевдонимом: ученик восьмого класса Фёдор Фёдоров. Потом в кино можно будет пригласить или, например, в ресторан. А там во всём признаться.

— В чём признаться? — не понял Ростик.

— В любви! — возмутился Руслан.

Ростик думал о Юльке целых два дня. Но ничего не придумал. Тогда он подбросил ей в портфель записку: «Если будешь щипаться — хуже будет. Ученик десятого класса Сидор Сидоров».

— Эй, ты, Сидоров! — крикнула ему после уроков Юлька и запустила в него снежком.

Ростик догнал её и стукнул портфелем. Юлька почему-то обиделась и ушла домой.

— Ну как, влюбился? — спросил Ростика Руслан.

— Дело двигается, — важно ответил Ростик. —- Потихоньку.

Оставалось Юльку куда-нибудь пригласить. Зачем ходят в ресторан, Ростик представлял себе не совсем точно. В кино детей не пускали: шёл фильм про любовь.

— Пойдём в универсам, — сама предложила Юлька. — Там тепло, пока в очереди постоим, согреемся. У меня семьдесят шесть копеек, — потрясла она варежкой, — добавишь ещё четыре — купим по два мороженых.

Читайте также:  Сценарий на новый 2017 год петуха для детей начальной школы

Ростик добавил двадцать четыре копейки. Купили пять мороженых. Есть мороженое отправились на лестницу, на самый верхний этаж. Там было ещё теплее, чем в универсаме. Первую порцию проглотили быстро.

Вторую — растягивая удовольствие. От своей половины третьей порции Юлька отказалась: мороженое растаяло и надо было проглатывать его целиком. Но целиком у Ростика всё равно не получилось.

Он доел мороженое и попытался облизать языком подбородок и нос.

— Где твой платок? — строго спросила Юлька, достала свой и вытерла с Ростика остатки мороженого.

Чистый, облизанный Ростик уставился в окно и задумался — пришло время признаваться в любви.

— Знаешь что, Юлька? — сказал Ростик.

— Что? — спросила Юлька и тоже стала смотреть в окно.

Ростик снова задумался.

— Ну что? — переспросила Юлька.

  • — Знаешь что, — неожиданно для себя выпалил Ростик, — давай дружить!
  • Юлька вначале ничего не ответила, а потом вздохнула и сказала грустно:
  • — Ну что ж, тогда давай дружить.

Источник: https://kladraz.ru/metodika/vneklasnoe-chtenie-2-klas/bukovskii-lyubov.html

Читать онлайн "Любовь" автора Олеша Юрий Карлович — RuLit — Страница 1

Юрий Олеша

ЛЮБОВЬ

Шувалов ожидал Лелю в парке. Был жаркий полдень. На камне появилась ящерица. Шувалов подумал; на этом камне ящерица беззащитна, ее можно сразу обнаружить. «Мимикрия», — подумал он. Мысль о мимикрии привела воспоминание о хамелеоне.

— Здравствуйте, — сказал Шувалов. — Не хватало только хамелеона.

Ящерица бежала.

Шувалов поднялся в сердцах со скамейки и быстро пошел по дорожке. Его охватила досада, возникло желание воспротивиться чему-то. Он остановился и сказал довольно громко:

— Да ну его к чорту! Зачем мне думать о мимикрии и хамелеоне? Эти мысли мне совершенно не нужны.

Он вышел на полянку и присел на пенек. Летали насекомые. Вздрагивали стебли. Архитектура.

летания птиц, мух, жуков была призрачна, но можно было уловить кое-какой пунктир, очерк арок, мостов башен, террас — некий быстро перемещающийся и ежесекундно деформирующийся город.

«Мною начинают распоряжаться, — подумал Шувалов. — Сфера моего внимания засоряется. Я становлюсь эклектиком. Кто распоряжается мною? Я начинаю видеть то, чего нет»,

Леля не шла. Его пребывание в саду затянулось. Он прогуливался. Ему пришлось убедиться в существовании многих пород насекомых. По стеблю ползла букашка, он снял ее и посадил на ладонь. Внезапно ярко сверкнуло ее брюшко. Он рассердился.

— К чорту! Еще полчаса — и я стану натуралистом.

Стебли были разнообразны, листья, стволы; он видел травинки, суставчатые, как бамбук; его поразила многоцветность того, что называют травяным покровом; многоцветность самой почвы оказалась для него совершенно неожиданной.

— Я не хочу быть натуралистом! — взмолился он. Мне не нужны эти случайные наблюдения.

Но Леля не шла. Он уже сделал кое-какие статистические выводы, произвел уже кое-какую классификацию. Он уже мог утверждать, что в этом парке преобладают деревья с широкими стволами и листьями, имеющими трефовую форму. Он узнавал звучание насекомых. Внимание его, помимо его желания, наполнилось совершенно неинтересным для него содержанием.

А Леля не шла. Он тосковал и досадовал. Вместо Лели пришел неизвестный гражданин в черной шляпе. Гражданин сел рядом с Шуваловым на зеленую скамью. Гражданин сидел несколько понурившись, положив на каждое колено по белой руке. Он был молод и тих. Оказалось впоследствии, что молодой человек страдает дальтонизмом. Они разговорились.

— Я вам завидую, — сказал молодой человек. — Говорят, что листья зеленые. Я никогда не видел зеленых листьев. Мне приходится есть синие груши.

— Синий цвет несъедобный, — сказал Шувалов. — — Меня бы стошнило от синей груши.

— Я ем синие груши, — печально повторил дальтоник.

Шувалов вздрогнул.

— Скажите, — спросил он, — не замечали ли вы, что когда вокруг вас летают птицы, то получается город, воображаемые линии…

  • — Не замечал, — ответил дальтоник.
  • — Значит, весь мир воспринимается вами правильно?
  • — Весь мир, кроме некоторых цветовых деталей — Дальтоник повернул к Шувалову бледное лицо.

— Вы влюблены ? — спросил он.

— Влюблен, — честно ответил Шувалов.

— Только некоторая путаница в цветах, а в остальном — все естественно! — весело сказал дальтоник. При этом он сделал покровительственный по отношению к собеседнику жест.

— Однако, синие груши — это не пустяк, — ухмыльнулся Шувалов.

Вдали появилась Леля. Шувалов подпрыгнул. Дальтоник встал и, приподняв черную шляпу, стал удаляться.

  1. — Вы не скрипач? — спросил вдогонку Шувалов
  2. — Вы видите то, чего нет,- ответил молодой человек.
  3. Шувалов запальчиво крикнул:
  4. — Вы похожи на скрипача.
  5. Дальтоник, продолжая удаляться, проговорил что-то, и Шувалову послышалось:

— Вы на опасном пути…

Леля быстро шла. Он поднялся навстречу, сделал несколько шагов. Покачивались ветви с трефовыми листьями. Шувалов стоял посреди дорожки. Ветви шумели. Она шла, встречаемая овацией листвы.

Дальтоник, забиравший вправо, подумал: а ведь погода-то ветрена,- и посмотрел вверх, на листву. Листва вела себя, как всякая листва, взволнованная ветром. Дальтоник увидел качающиеся синие кроны. Шувалов увидел зеленые кроны. Но Шувалов сделал неестественный вывод.

Он подумал: деревья встречают Лелю овацией. Дальтоник ошибался, но Шувалов ошибался еще грубее.

— Я вижу то, чего нет,- повторил Шувалов.

Леля подошла. В руке она держала кулек с абрикосами. Другую руку она протянула ему. Мир стремительно изменился.

— Отчего ты морщишься? — спросила она.

— Я, кажется, в очках.

Леля достала из кулька абрикос, разорвала маленькие его ягодицы и выбросила косточку. Косточка упала в траву. Он испуганно оглянулся. Он оглянулся и увидел: на месте падения косточки возникло дерево, тонкое, сияющее деревцо, чудесный зонт. Тогда Шувалов валов сказал Леле:

— Происходит какая-то ерунда. Я начинаю мыслить образами. Для меня перестают существовать законы. Через нить лет на этом месте вырастет абрикосовое дерево. Вполне возможно. Это будет в полном согласии с наукой. Но я, наперекор всем естествам, увидел это дерево на пять лет раньше. Ерунда. Я становлюсь идеалистом.

— Это от любви, — сказала она, истекая абрикосовым соком. Она сидела на подушках, ожидая его. Кровать бы ла вдвинута в угол. Золотились на обоях венчики. Он подошел, она обняла его.

Она была так молода и так легка, что, раздетая, в сорочке, казалась противоестественно оголенной. Первое объятие было бурным. Детский медальон вспорхнул с ее груди и застрял в волосах, как золотая миндалина.

Шувалов опускался над ее лицом — медленно, как лицо умирающей, уходившим в подушку.

Источник: https://www.rulit.me/books/lyubov-read-116328-1.html

Фактотум читать онлайн — Чарльз Буковски (Страница 4)

Когда я приехал в Сент-Луис, там было холодно. Собирался снег. Я нашел себе комнату в симпатичном и чистом месте, на втором этаже. Был ранний вечер, и у меня случился очередной приступ депрессии, так что я лег спать пораньше и даже сумел заснуть.

Утром, когда я проснулся, был жуткий холод. Меня бил озноб. Я встал с кровати и увидел, что одно из окон распахнуто настежь. Я закрыл окно и снова лег. Меня подташнивало. Я кое-как задремал, проспал еще часик, проснулся. Встал, оделся, добежал до уборной, и меня стошнило. Потом я разделся и снова лег. В дверь постучали. Я не ответил. В дверь продолжали стучать.

— Да? — сказал я.

  • — Ты там как, нормально?
  • — Нормально.
  • — Можно войти?
  • — Входите.

Вошли две девчонки. Одна была чуть полновата, но вполне ничего. Чистенькая, румяная, в розовом платье в цветочек. С добрым открытым лицом.

Вторая носила широкий, облегающий талию пояс, который подчеркивал ее потрясающую фигуру. У нее были длинные темные волосы, стройные ноги и аккуратный изящный носик. Высокие каблуки, белая блузка с глубоким вырезом.

Карие глаза, очень темные, почти черные. Она смотрела на меня, и в ее глазах плясали смешинки.

— Привет, я Гертруда, — сказала она. — А это Хильда.

Хильда смущенно зарделась, а Гертруда подошла к моей кровати.

— Мы слышали, как тебя тошнило в ванной. Ты что, болеешь?

— Да, наверное. Но это так, ничего серьезного. Просто спал с открытым окном.

— Миссис Даунинг, наша хозяйка, варит тебе бульон.

— Да нет, не надо. Со мной все в порядке.

— Бульон — он полезный.

Гертруда стояла рядом с моей кроватью. Хильда осталась на месте, вся такая румяная, розовая и смущенная.

— Ты недавно приехал в город? — спросила Гертруда.

  1. — Да.
  2. — В армии, я так поняла, ты не служишь?
  3. — Ага.
  4. — А чем занимаешься?
  5. — Да, в общем, ничем.
  6. — Не работаешь?
  7. — Нет.

— Да, — сказала Гертруда, обращаясь к Хильде, — посмотри на его руки. Такие красивые руки. Сразу видно, что человек никогда не работал.

В дверь постучала хозяйка, миссис Даунинг. Большая, уютная женщина. Почему-то я сразу решил, что у нее умер муж и что она очень набожная. Она принесла огромную миску мясного бульона. От миски валил густой пар. Я взял миску из рук миссис Даунинг. Мы разговорились. Оказалось, что я был прав. У нее действительно умер муж. И она была очень набожной. К бульону она принесла гренки, соль и перец.

— Спасибо.

Миссис Даунинг посмотрела на девушек.

— Нам надо идти. Будем надеяться, ты скоро поправишься. Девочки не очень тебя беспокоят?

— Нет, совсем нет! — Я улыбнулся в миску с бульоном.

Миссис Даунинг это понравилось.

— Пойдемте, девочки.

Миссис Даунинг оставила дверь открытой. Хильда опять покраснела, улыбнулась мне уголками губ и ушла. Гертруда осталась. Она наблюдала за тем, как я ем.

— Вкусно?

— Да, очень. Большое спасибо. Вы такие заботливые… это так непривычно.

— Ну, я пошла. — Она развернулась и медленно направилась к двери. Я смотрел, как шевелится ее ладная попка под облегающей черной юбкой. На пороге Гертруда обернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

Ее взгляд затягивал, гипнотизировал. Она почувствовала, как я на нее реагирую, кивнула и рассмеялась. У нее была очень красивая шея и роскошные длинные волосы.

Гертруда ушла, оставив дверь чуть приоткрытой.

Я посолил и поперчил бульон, накидал в него гренок и скормил всю миску своей болезни.

Глава 24

Я устроился упаковщиком в магазин дамского платья. Даже во время Второй мировой войны, когда, по идее, должна ощущаться острая нехватка грубой мужской силы, на каждое рабочее место было по пять претендентов, не меньше. (Во всяком случае, на такую работу, которая не требует особенной подготовки.) Мы ждали очереди на собеседование и заполняли анкеты. Дата и место рождения.

Семейное положение. Холостой? Женатый? Военнообязанный? Последнее место работы? Последние места работы? Почему вы ушли с прежней работы? Я заполнил столько анкет, что давно уже выучил и запомнил все правильные ответы. В то утро я проснулся поздно и пришел позже всех, и меня вызвали самым последним. Со мной беседовал лысый дядечка с забавными кустиками волос, торчавшими над ушами.

— Итак? — Он вопросительно взглянул на меня поверх листочка с заполненной анкетой.

  • — Я писатель во временном творческом кризисе.
  • — Значит, писатель.
  • — Да.
  • — Вы уверены?
  • — Нет, неуверен.
  • — А что вы пишете?

— В основном рассказы. И сейчас начал большой роман.

  1. — Роман?
  2. — Да.
  3. — И как называется ваш роман?
  4. — «Протекающий кран моей горькой судьбы».

— А что, мне нравится. И о чем будет роман?

— Обо всем.

— Обо всем? То есть, к примеру, о раковой опухоли?

— Да.

— И о моей жене?

— Да, конечно. О ней тоже будет.

— А почему вы хотите работать в магазине дамского платья?

— Мне всегда нравились дамы в дамских платьях.

— У вас категория 4-Ф? Вас признали негодным к военной службе?

  • — Да.
  • — Можно взглянуть на ваш военный билет?
  • Я показал ему военный билет.
  • — Мы вас берем.

Глава 25

Мы работали в подвале, стены которого были покрашены желтой краской. Мы раскладывали дамские платья по прямоугольным картонным коробкам длиной примерно в три фута и шириной в полтора. Платья надо было складывать так, чтобы они не помялись.

Это требовало определенной сноровки. Нас подробно проинструктировали, что и как надо делать, куда класть картонные вставки и тонкую оберточную бумагу. Заказы, поступавшие из других городов, пересылались по почте. У нас у каждого были весы и франкировальные машинки.

Читайте также:  Игры небылицы и перевертыши для детей 4-6 лет

Курить категорически запрещалось.

Лараби был начальником упаковочного отдела. Клейн — первым помощником начальника упаковочного отдела. Лараби был главным. Клейн пытался устроить так, чтобы Лараби сняли с работы, и тогда он бы занял его место.

Клейн был евреем, и хозяева магазина тоже были евреями, так что Лараби изрядно нервничал. Клейн и Лараби постоянно ругались и спорили. Каждый день, каждый вечер. Да, каждый вечер. Тогда, в военное время, проблема переработок стояла особенно остро.

Большие начальники предпочитали нанимать меньше людей и заставляли их вкалывать сверхурочно, вместо того чтобы взять больше людей, и тогда каждый мог бы работать меньше. Смена длилась восемь часов, но начальству казалось, что этого мало.

Например, я не помню, чтобы меня хоть раз отпустили домой пораньше. Нет, ты должен работать. Все оговоренное время и еще сверх того.

Глава 26

Каждый раз, когда я выходил в коридор, я встречал там Гертруду. Она как будто специально меня дожидалась. Она была само совершенство, воплощение сводящей с ума сексуальности в чистом виде, и она это знала, она этим пользовалась, она играла с тобой, и дразнила, и разрешала тебе изнывать и томиться. Ей это нравилось, ей было от этого хорошо. Мне тоже было неплохо.

Она могла бы и не замечать меня вовсе. Если бы она захотела, то не позволила бы мне даже мельком обогреться в проблеске этой убийственной сексуальности.

Как и большинство мужиков в такой ситуации, я понимал, что ничего от нее не добьюсь — никаких интимных бесед, никаких возбуждающих катаний на американских горках, никаких долгих прогулок воскресными вечерами, — пока не дам неких странных, загадочных обещаний.

— Ты странный парень. Ты все время один, да?

— Ага.

— Что с тобой?

— Просто болею. И когда мы познакомились, тоже болел. И до этого тоже.

  1. — А сейчас?
  2. — Сейчас нет.
  3. — Тогда что не так?
  4. — Я вообще не люблю людей.
  5. — Думаешь, это правильно?
  6. — Может быть, и неправильно.
  7. — Пригласишь меня как-нибудь в кино?
  8. — Я попробую.

Гертруда стояла передо мной, легонько покачиваясь на своих высоченных каблуках. Она придвинулась ближе. Она уже прикасалась ко мне какими-то участками тела. А я просто не мог ей ответить. Между нами все равно оставалось пространство. Слишком большая дистанция.

У меня было чувство, как будто она обращается к человеку, которого нет. Когда-то он был, а теперь исчез. Может быть, умер. Ее взгляд был направлен прямо сквозь меня. Я не мог установить с ней контакт. Меня это не огорчало, не вызывало досады.

Просто я чувствовал себя растерянным и абсолютно беспомощным.

  • — Пойдем со мной.
  • — Что?
  • — Хочу показать тебе свою комнату.

Я пошел следом за ней. Гертруда открыла дверь, и я вошел в ее комнату. Это была очень женская комната. На огромной кровати сидели плюшевые зверюшки. Они все удивленно таращились на меня: жирафы, медведи, собаки и львы. Пахло духами. Все было чисто и аккуратно. Все казалось уютным и мягким. Гертруда подошла поближе ко мне.

— Тебе нравится моя комната?

— Нравится. Да. Очень мило.

— Только не говори миссис Даунинг, что я приглашала тебя к себе. Она этого не поймет.

— Не скажу.

Гертруда молча стояла рядом.

— Мне надо идти, — в конце концов сказал я. Потом открыл дверь, вышел в коридор и вернулся к себе.

Глава 27

Заложив в ломбард несколько пишущих машинок и так и не выкупив их обратно, я отказался от мысли заиметь свою собственную. Свои рассказы я переписывал начисто от руки печатными буквами и в таком виде отсылал в редакции. Мне волей-неволей пришлось научиться писать начисто быстро.

Теперь я пишу печатным шрифтом гораздо быстрее, чем прописью. Я писал по три-четыре рассказа в неделю. И отправлял их по почте в разные журналы.

Мне представлялось, как редактор «Harper’s» или «The Atlantic Monthly» говорит: «Так, что у нас тут? Еще одно произведение этого малахольного…»

Как-то вечером я пригласил Гертруду в бар. Мы сидели за столиком, пили пиво. На улице шел снег. Я себя чувствовал чуточку лучше. В смысле, лучше обычного. Мы пили пиво и разговаривали. Прошел час, может, чуть больше.

Я слегка осмелел и стал ловить взгляд Гертруды, глядя ей в глаза. Она тоже смотрела мне прямо в глаза. «В наше время непросто найти стоящего человека», — сообщил музыкальный автомат.

Гертруда легонько покачивалась в такт музыке и смотрела мне в глаза.

— У тебя странное лицо, — сказала она. — На самом деле ты не такой уж и страшный.

— Скромный упаковщик товаров, который пытается пробиться наверх.

— Ты когда-нибудь влюблялся? Любил?

  1. — Любовь — это для настоящих людей.
  2. — Ты вроде бы настоящий.
  3. — Не люблю настоящих людей.
  4. — Не любишь?
  5. — Вообще ненавижу.

Мы взяли еще по пиву. Теперь мы почти не разговаривали, просто сидели и пили. Снегтакишел. Гертруда рассматривала людей в баре. Потом сказала:

— Правда, он очень красивый?

— Кто?

— Вон тот парень, военный. Который сидит один.

Как он прямо сидит. И у него столько медалей.

  • — Пойдем отсюда.
  • — Но еще рано.
  • — Хочешь, можешь остаться.
  • — Нет, я хочу пойти с тобой.
  • — Делай, что хочешь, мне все равно.
  • — Ты что, злишься из-за этого парня?
  • — Ничего я не злюсь!
  • — Злишься, злишься!
  • — Все, я пошел.

Я встал, оставил на столике чаевые и направился к выходу. Гертруда пошла за мной. Я не оглядывался, но слышал, как она идет. Я брел по улице, под снегопадом. Гертруда догнала меня и пошла рядом.

— Ты даже не догадался поймать такси. На таких каблучищах по снегу…

Я ничего не сказал. Мы прошли пять кварталов до нашего дома. Я поднялся по лестнице. Гертруда старалась не отставать. Я прошел к себе в комнату, закрыл дверь, разделся и лег. И услышал, как Гертруда швырнула об стену что-то тяжелое.

Глава 28

Я продолжал рассылать по журналам свои рассказы, отпечатанные рукописным способом. Большую часть своих вещей я отправлял в Нью-Йорк Клею Глэдмору, чьим журналом «Frontlife» искренне восхищался. Они платили всего двадцать пять долларов за рассказ, но именно Глэдмор «открыл» Уильяма Сарояна и многих других, и еще он был приятелем Шервуда Андерсона.

Многие мои вещи Глэдмор вернул, не поленившись лично написать о причинах отказа. Да, его письма были короткими, но зато вполне доброжелательными и ободряющими. Большие журналы рассылали сообщения об отказах на стандартных отпечатанных бланках.

У Глэдмора тоже были печатные бланки, но в его текстах ощущалась хотя бы какая-то человеческая теплота: «Нам действительно очень жаль, но, увы, мы не можем принять ваше произведение…»

Так что я продолжал отнимать время Глэдмора, посылая ему по четыре-пять рассказов в неделю. И продолжал упаковывать дамское платье внизу, в подвале. Клейн так и не выжил Лараби с начальственной должности. Коксу, еще одному упаковщику, было по барабану, кто у нас будет начальствовать, — лишь бы ему не мешали бегать курить на лестницу каждые двадцать пять минут.

Сверхурочная работа уже стала нормой. В свободное время я пил. Пил все больше и больше. О восьмичасовом рабочем дне можно было забыть навсегда. Мы трудились как минимум по одиннадцать часов, с утра и до позднего вечера. Причем по субботам тоже. И не полдня, как вначале, а полноценный рабочий день. Шла война, но дамское платье по-прежнему пользовалось большим спросом…

В тот день мы работали двенадцать часов. Наконец нас отпустили домой. Я надел пальто, поднялся из подвала, закурил сигарету и направился к выходу по длинному коридору.

— Чинаски! — услышал я голос хозяина магазина.

— Да?

— Зайдите ко мне.

Большой босс курил длинную дорогую сигару. Виду него был довольный и отдохнувший.

— Это мой друг Карсон Джентри.

Карсон Джентри тоже курил длинную дорогую сигару.

— Мистер Джентри — тоже писатель. Очень интересуется сочинительством. Я сказал, что вы — писатель, и ему захотелось с вами познакомиться. Вы ведь не против?

— Не против.

Они сидели, смотрели на меня и курили свои сигары. Так прошло две-три минуты. Они затягивались, выдыхали дым, смотрели на меня.

— Можно, я уже пойду? — спросил я.

— Да, конечно, — ответил хозяин.

Глава 29

С работы и на работу я всегда добирался пешком. Пройти надо было шесть-семь кварталов. Деревья на улицах были все одинаковые: маленькие, какие-то изломанные, голые и наполовину замерзшие. Мне они нравились. Я брел по улице мимо продрогших деревьев под холодной луной.

Сцена в начальственном кабинете никак не шла у меня из головы. Эти сигары, эти дорогие костюмы. Мне представлялись бифштексы из сочного мягкого мяса, дорогие машины, большие красивые дома. Блаженное безделье. Поездки в Европу. Красивые женщины. Неужели они, эти люди, настолько умнее меня? Единственное различие между нами — это деньги и желание их копить.

У меня тоже все будет! Я стану откладывать каждый пенни. У меня непременно родится какая-нибудь гениальная идея, я возьму ссуду в банке. Начну свое дело. Буду брать людей на работу и увольнять их с работы. В нижнем ящике моего стола всегда будет храниться бутылка виски.

У меня будет жена с сороковым размером бюста и такой задницей, что мальчишка, продающий газеты на углу, сразу кончит себе в штаны, когда увидит, как она проплывает мимо. Я стану ей изменять, и она будет об этом знать, но не скажет ни слова — ведь ей же хочется жить в моем доме, в таком богатстве.

Я буду увольнять мужиков только ради того, чтобы увидеть смятение в их глазах. Я буду увольнять женщин, которые ничем не заслуживают того, чтобы их увольняли.

Надежда — это все, что нужно человеку. Когда нет надежды, ты лишаешься мужества, и у тебя опускаются руки. Мне вспомнилось, как я жил в Новом Орлеане: бывало, по две-три недели подряд питался двумя пятицентовыми карамельками в день — только чтобы нигде не работать и спокойно писать свои вещи.

Но голод, к несчастью, никак не способствует творчеству. Наоборот, он мешает искусству. Корни души человека — в его желудке. Человек может создать гениальное творение после того, как съест сочный бифштекс и выпьет пинту хорошего виски. А после конфеты ценой в пять центов он ничего стоящего не напишет.

Миф о голодном художнике — это наглая ложь. И как только ты понимаешь, что все вокруг — ложь и обман, ты становишься мудрым и принимаешься резать и жечь своих собратьев людей.

Я построю империю на искалеченных телах и поломанных жизнях беспомощных и беззащитных мужчин, женщин, стариков и детей — я им покажу, что почем. Я им покажу!

Я добрался до дома, где снимал комнату. Поднялся по лестнице, открыл свою дверь, включил свет. Миссис Даунинг оставила мою почту на коврике перед дверью. Там был большой конверт из коричневой плотной бумаги. Письмо от Глэдмора. Я поднял его, взвесил в руке. Тяжелый. Это был вес отвергнутых рукописей. Я сел на стул, вскрыл конверт.

Дорогой мистер Чинаски.

Мы возвращаем Вам эти четыре рассказа, но берем в публикацию «Моя душа, напоенная пивом, печальнее всех мертвых рождественских елок на свете». Мы наблюдаем за Вашей работой уже достаточно долгое время и с удовольствием опубликуем написанный Вами рассказ в нашем журнале.

Искренне Ваш

Клей Глэдмор.

Я вскочил на ноги, сжимая в руках листок. Мой рассказ принят, он будет опубликован. МОЯ ПЕРВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ. В лучшем литературном журнале Америки. Мир еще никогда не казался таким прекрасным, полным таких удивительных обещаний.

Я сел на кровать, снова перечитал письмо. Изучил каждый завиток в подписи Глэдмора. Потом встал, подошел к комоду, прикрепил листок к зеркалу. Разделся, выключил свет, лег в кровать. Но заснуть так и не смог.

Я встал, включил свет, сел перед зеркалом на комоде и перечитал письмо еще раз:

Дорогой мистер Чинаски…

Источник: https://knizhnik.org/charlz-bukovski/faktotum/4

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector