Писахов «морожены песни» читать онлайн

Степан Писахов

140 лет назад, 13 (25) октября 1879 года, в Архангельске, родился Степан Григорьевич Писахов (1879 – 1960), писатель, художник, полярник, уже при жизни ставший легендарным.

Есть в русской культуре писатели, поэты или литературные герои, которые настолько полно выражают дух своего края, что как будто растворяются в городских улицах и сельских пейзажах – и пребывают там вечно.

Невозможно представить Урал без Бажова, без его сказов, без его удальцов. Въезжая в Тулу, мы невольно вспоминаем лесковского Левшу. А Архангельск – это епархия Степана Писахова, удивительного сказочника и художника, который был ещё и полярным путешественником.

В своих присказках он сам очертил собственные владения и наметил сферу влияния:

«Про наш Архангельской край столько всякой неправды да напраслины говорят, что я придумал сказать всё как есть у нас».

Cкитания и краски

Всю жизнь (если, конечно, не считать длительных путешествий) он прожил в отцовском доме на Поморской улице. Только прежде Писаховы занимали все два этажа, а после революции – одну большую комнату, которую он, как правило, не запирал. К сожалению, до наших дней этот деревянный купеческий дом не сохранился. Писахов был влюблён в эту улицу, в слободы и храмы, которые её окружали.

Фамилия выдаёт необычность происхождения. Отец писателя – крещёный еврей, перебрался на Север из-под Могилёва. Завёл небольшую ювелирную мастерскую, лавку, нанял подмастерьев и женился на потомственной староверке, дочери моряка Ирине Ивановне Милюковой.

Подростом Степан увлёкся живописью, а от ювелирных штудий увиливал. Отец применял то кнут, то пряник, чтобы приохотить сына к фамильному делу, но всё напрасно. Степан ушел из дома, тщетно пытался сдать экзамены в художественную школу в Казани.

После долгих мытарств в 1902 году он оказался в Петербурге и, наконец, поступил в художественное училище барона Штиглица. Ни ювелиром, ни гравёром он не стал. Не лежала душа к этим ремёслам. Отец простил его. Даже присылал немного денег ежемесячно.

Хватало, чтобы жить впроголодь, но не впадать в уныние.

Он не придумал свой Север. Не нафантазировал его. Он участвовал в десяти длительных экспедициях на Новую Землю. Наверное, ни один писатель не повторил этого писаховского достижения.

На Новой Земле он стал своим человеком – и для полярников, и для ненцев. Сколько зарисовок сделал Писахов там, среди снежных глыб! Это было во времена, когда, как выражался писатель, «про радио и знати не было».

Поэтому ценилось живое слово.

После первых северных странствий Писахов, как и полагается настоящему художнику, решил поклониться священным камням Европы и начал со святых мест.

Иерусалим, Греция, Болгария, потом – Франция… Подчас он оказывался без гроша в кармане, выполнял любую работу за кусок хлеба.

   А, когда вернулся на Родину, в Архангельск, ахнул: «Как будто глаза прополоскались! Где деревья, красивее наших берёз?». Он поступил учителем рисования в школу и стал готовиться к новому броску на Новую Землю.

Его притягивала Арктика. Северным сиянием, неисчерпаемым снежным пространством. Студёным безмолвием. Он находил слова, чтобы объясниться ей в любви: 

«Яркий звонкий юг мне кажется праздником шумным – ярмаркой с плясками, выкриками – звонкий праздник! Север (Арктика) – строгий, светлый огромнейший кафедрал. Простор напоён стройным песнопением. Свет полный, без теней. Мир только что создан.

Для меня Арктика – утро Земли. Жизнь на Земле только что начинается. Там теряется мысль о благах обычных, так загораживающих наше мышление. Если в Арктике быть одному и далеко от жилья – хорошо слушать святую тишину.

Незакатное солнце наполняет светом радости».

Он создавал художественную летопись Арктики. На его рисунках мы видим первый гидроплан – самолёт знаменитого лётчика Яна Нагурского, появившийся в Архангельске незадолго до начала Первой мировой войны. Видим седовцев, полярников, многие из которых не вернутся из опасного путешествия.

Первый шумный успех пришёл к нему в 1910 году, на выставке «Русский Север». Там публике было представлено более пятидесяти работ Писахова. Для многих именно он открыл Новую Землю – не мёртвый, а загадочный, сказочный край. Все оттенки Севера… И он удостоился похвалы самого популярного русского художника: 

«На выставке Илья Ефимович (Репин) хорошо отнёсся к моим работам. Ему особенно понравилась «Сосна, пережившая бури» [в настоящее время картина, к сожалению, утеряна]. Илья Ефимович уговаривал сделать большое полотно. Я бормотал что-то о размерах комнаты.

«Знаю: холст на стене над кроватью, краски на кровати и до стены два шага. Ко мне в Пенаты. И места будет довольно, и краски можете не привозить». Товарищи поздравляли, зависти не скрывали. А я… не поехал, боялся, что от смущения не будет силы работать».

К Репину в те годы прислушивались внимательно – а значит, о Писахове узнали. Вскоре его картины выставлялись в Петербурге, а в начале 1920-х работы архангельского живописца украшали кабинет «всесоюзного старосты» Михаила Калинина – как считалось, второго человека в государства. Этот факт надолго стал для Писахова охранной грамотой.

Сказочник

Первая его сказка «Не любо, не слушай» вышла в 1924 году в сборнике «На Северной Двине». Замечательная сказка, между прочим! Хотя дебют получился поздноватый: Степану Григорьевичу было уже сорок пять и выглядел он не моложаво.

В том же году Писахов участвовал в одной из первых северных экспедиций знаменитого в будущем капитана Владимира Воронина. Они исследовали побережья Новой Земли, прибыв туда на парусно-моторном судне «Сосновец».

Писахов был чуть ли не самым опытным полярником в этой компании! Он не расставался с этюдником, постоянно делал зарисовки, но в любой нештатной ситуации (а их в экспедиции всегда хватает!) действовал расторопно и надёжно. И как плотник, и как проводник, и как спасатель.

По вечерам Писахов тешил почтеннейшую публику рассказами, которые ещё не были опубликованы… Тогда его, как правило, считали чистым живописцем, без писательских лавров.

На Севере сказителей уважают, как нигде на Руси. Долгая полярная ночь располагает к сказкам. Без них просто тоскливо.

Под Архангельском жил Семён Кривоногов – хранитель фольклора, сочинитель бывальщин и небывальщин.

Писахов рассказывал, что позаимствовал у Кривоногова два сказочных сюжета – «На корабле через Карпаты» и «Розка и волки». Но главное, что его черты Писахов придавал своим любимым героям.

Знатным рассказчиком слыл и писаховский дед. Правда, двоюродный – брат бабушки с материнской стороны. Да писатель сам обо всём рассказал: 

«В плохую погоду набивались в промысловую избушку. В тесноте да в темноте: светила коптилка в плошке с звериным салом. Книг с собой не брали. Про радио и знати не было. Начинает сказочник сказку длинную или бывальщину с небывальщиной заведёт. Говорит долго, остановится, спросит:

  • – Други-товарищи, спите ли?
  • Кто-нибудь сонным голосом отзовётся:
  • – Нет, ещё не спим, сказывай.

Сказочник дальше плетёт сказку. Коли никто голоса не подаст, сказочник мог спать. Сказочник получал два пая: один за промысел, другой за сказки».

Никто за дедушкой Леонтием не записывал. Сказки канули безвозвратно – как уходит к ночи с горизонта закат. Но кое-что запомнила и рассказала внуку бабушка Писахова. Наверное, эти сказки заменили ему Литературный институт.

Читайте также:  Внеклассное мероприятие 4 класс. 1 сентября - день знаний

Хотя долгие годы увлечение живописью перевешивало.

Исследователи давно запомнили любопытную закономерность: в литературе Писахов – безудержный фантазёр, в живописи – строгий реалист, сдержанный и торжественный как северная природа.

Он был настоящим сказочником – и по писательской интонации, и по внешней стати. Это было видно даже до того, как Писахов опубликовал свои первые сказки.

Некоторые считали, что под маской бородача-сказителя с вечной потрёпанной котомкой в руках он хитроумно пытался скрыться от треволнений ХХ века. Мол, с чудака взятки гладки. Отчасти это верно. Да и какая литература без артистизма, без отточенного притворства? Он рано стал выглядеть стариком.

Эдаким северным волшебником с раскидистой седой бородой, с горящими глазами, с неиссякающими прибаутками… Маленького роста – меньше 150 см, всегда в шляпе, в изрядно поношенном пальто, он редко выныривал из мира своих фантазий. Ещё до войны Писахов стал живой достопримечательностью Архангельска.

Михаил Пришвин называл архангелогородцев «северным русским народом». Лучшего знатока этого народа, чем Писахов, в нашей литературе не было.

В 1938 году в Архангельске вышел первый сборник сказок Писахова – отдельное издание, за которым тут же в библиотеках выстроились длинные очереди. В 1939 году Писахова приняли в Союз писателей.

Говорят, даже строгий Александр Фадеев зачитывался писаховскими сказками и цитировал их в дружеских беседах. «Садитесь, прижмитесь, хвастайте, языком хрястайте!», «Милости просим мимо наших ворот с песнями!». Да и не один Фадеев, конечно.

Кому удалось до Писахова добраться – того он не разочарует. Другое дело, что держался он скромно и не всем читателям себя навязал…

Писахов придумал своего героя, рассказчика, фантазёра, настоящего северянина Семена Малину из села Уймы. Он пояснял: «Сказки пишу часто с натуры. Многое помнится и многое просится в сказку.

Чтя память безвестных северных сказителей – моих сородичей и земляков – я свои сказки веду от имени Сени Малины». Сеня устраивает для нас аттракцион чудес.

Он летал на Луну с помощью самовара, варил пиво на звёздном дожде и знал все тайны северной ночи, которая с таким собеседником вовсе не уныла.

Писахов «Морожены песни» читать онлайн

Сеня Малина на налиме (сказка «Налим Малиныч»), памятник на Чумбаровке, Архангельск. Фото Анны Клепиковской.

Его сравнивали с Мюнхгаузеном – и неспроста. Писахов даже некоторые сюжетные ходы заимствовал у Распэ. Впрочем, все эти сюжеты основаны на бродячих фольклорных архетипах. Русской литературе не хватало именно такого героя – обаятельного враля и авантюриста с бездонной и поэтичной фантазией.

Но душа у него, конечно, не германская. Если сопоставлять писаховские сказки с мюнхгаузеновским каноном – можно рассмотреть то, что объединяет русский и немецкий фольклор и определить явные различия. Прежде всего, Писахов и его рассказчик – поэты. Это свойственно русской фольклорной интонации.

Помните? 

«Раньше стоял один столб, на столбе доска с надписью: «Архангельск». Народ ютился кругом столба. Домов не было, о них и не знали.

Одни хвойными ветками прикрывались, другие в снег зарывались, зимой в звериные шкуры завёртывались. У меня был медведь. Утром я вытряхивал медведя из шкуры, сам залезал в шкуру.

Тепло ходить в медвежьей шкуре, и мороз – дело постороннее. На ночь шкуру медведю отдавал». 

Чем не мюнхгаузовщина? Но насквозь архангельская по сути.

Его не слишком щедро публиковали, в особенности – на всесоюзном уровне. Первая большая московская писаховская книга вышла только в 1957 году, в «Советском писателе». Зато равнодушных читателей у Писахова не было. И в его родной город со всей страны шли восхищённые письма, к которым привыкли почтальоны: «Архангельск. Писахову». Всё было ясно без лишних пояснений.

Писахов «Морожены песни» читать онлайн

Памятник Степану Писахову в Архангельске на Чумбаровке. Фото Анны Клепиковской.

Писахов прожил немногим более восьмидесяти лет, но казался вечным Мафусаилом, старожилом на Севере. Слишком много перемен, войн, революций происходило в те времена – год шёл за два. Он казался человеком из далёкого прошлого, который знавал легендарных, давно ушедших героев.

Ведь Писахов начал свою арктическую эпопею в эпоху Георгия Седова, Владимира Русанова и Георгия Брусилова. С каждым из этой великой тройки он не только был знаком, но и соработничал. Каждого оплакивал, когда стало ясно, что они навсегда остались в Северном Ледовитом океане.

Писахов застал и годы советского арктического бума, когда за достижениями полярных исследователей следила вся страна. Георгий Ушаков, Отто Шмидт, Иван Папанин – художник и писатель участвовал и в их смелых предприятиях.

И при свете горелки рассказывал им свои парадоксальные истории, которые – как архангельская треска – никогда не приедались…

Гений места

Уже через много лет после смерти сказочника, в 1977 году, на экраны вышел мультфильм «Не любо – не слушай» по мотивам писаховских небывальщин. Эта десятиминутка сразу всколыхнула всеобщий интерес к Писахову. Вскоре одноимённая книжка вышла в популярной и многотиражной детской серии «Фильм-сказка».

Писахов «Морожены песни» читать онлайн

Знакомство автора статьи с Писаховым началось в раннем детстве, вот с этой книжки.

Потом появились новые рисованные истории по мотивам архангельских сказок Писахова и Шергина. Эти мультфильмы многим открыли мир Русского Севера.

В этом нам помогли режиссёр Леонид Носырёв, художники, а также актёр Евгений Леонов, превосходно игравший своим волшебным сипловатым голосом. Игравший Писахова – без фальши.

Увлекаясь, мы не всегда вспоминаем, что создали этот мир всё-таки не мультипликаторы, а Писахов и Борис Шергин – два друга-писателя, живших в переломное время.

Писахов с детства чутко прислушивался к северному словотворчеству. И это очень важно, чтобы дети получали из своих первых книжек не только «словарный запас», не только уроки и переживания, но и интонацию.

Сказки Писахова интонационно захватывают даже самых неискушённых. Читатели «14 – » всегда безошибочно чувствуют, что с ними ведут непринуждённую беседу – с шутками, с дразнилками, не без хвастовства. Но – именно непринуждённо, без лицемерия.

Зато и запоминаются писаховские байки накрепко. Проходит десять, тридцать лет после прочтения – и мы неожиданно, по случаю, вспоминаем эти весёлые истины, произносимые с узнаваемым говорком: «Летом у нас круглы сутки светло, мы и не спим.

День работам, а ночь гулям да с оленями вперегонки бегам. А с осени к зиме готовимся. Северно сияние сушим».

Забыть о нём невозможно. В своём родном городе Писахов и поныне – гений места. Мы смотрим на Белое море его глазами. Так тому и быть.

Писахов «Морожены песни» читать онлайн

Белое море на картине Степана Писахова

 Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»

Источник: https://goarctic.ru/live/morozheny-pesni-stepana-pisakhova/

Степан Писахов. Морожены песни

Писахов «Морожены песни» читать онлайнСтепан Писахов. Морожены песни.

А то ишшо вот песни.

Все говорят: «В Москву за песнями». Это так зря говорят. Сколь в Москву ни ездят, а песен не привозили ни разу.
А вот от нас в Англию не столь лесу, сколь песен возили. Пароходишши большушши нагрузят, таки больши, что из Белого моря в окиян едва выползут.

Читайте также:  Родительское собрание «авторитет родителей в семье», 4 класс

Девки да бабы за зиму едва напевать успевали. Да и старухи, которы в голосе, тоже пели — деньги зарабатывали. Мы сами и в толк не брали, что можно песнями торговать. У нас ведь морозы-то живут на двести пятьдесят да на триста градусов, ну, всякой разговор на улице и мерзнет да льдинками на снег ложится.

А на моей памяти еще доходило до пятисот. Стары старухи сказывают — до семисот бывало, ну да мы и не очень верим.
Что не при нас было, то, может, и вовсе не было.

А на морозе, како слово скажешь, так и замерзнет до оттепели. В оттепель растает, и слышно, кто что сказал.

Что тут смеху быват и греха всякого! Которо сказано в сердцах (понасердки), ну, а которо издевки ради — новы и хороши слова есть. Ну, которы крепки слова, те в прорубь бросам.

У нас крепким словом заборы подпирают, а добрым словом старухи да старики опираются. На крепких словах, что на столбах, горки ледяны строят.

Новой улицей идешь — вся мороженой руганью усыпана, — идешь и спотыкаешься. А нова улица вся в ласковых словах — вся ровненька да ладненька, ногам легко, глазам весело.

Зимой мы разговору не слышим, а только смотрим, как сказано. Как-то у проруби сошлись наши Анисья да сватья из-за реки.

Спервоначалу ладно говорили, сыпали слова гладкими льдинками на снег, да покажись Анисье, что сватья сказала кисло слово (по льдинке видно).

— Ты это что, — кричит Анисья, — курва эдака, како слово сказала? Я хошь ухом не воймую, да глазом вижу! И пошла и пошла, ну, прямо без удержу, ведь до потемни сыпала! Да уж како сыпала, — прямо клала да руками поправляла, чтобы куча выше была.

Ну, сватья тоже не отставала как подскочит да как начала переплеты ледяны выплетать! Слово-то все дыбом!
А когда за кучами мерзлых слов друг дружку не видно стало, разошлись.

Анисья дома свекровке нажалилась, что сватья ей всяческих кислых слов наговорила.

— Ну, и я ей навалила! Только бы теплого дня дождаться — оно хошь и задом наперед начнет таять, да ее, ругательницу, наскрозь прошибет.

Свекровка-то ей говорит:

— Верно, Анисьюшка, уж вот как верно, и таки ли они горлопанихи на том берегу, — просто страсть. Прошлу зиму и отругиваться бегала, мало не сутки ругались, чтобы всю-то деревню переругать. Духу не переводила, насилу отругала. Было на уме ишшо часик-другой поругаться, да опара на пиво была поставлена, боялась, кабы не перестояла. Посулила ишшо на спутье забежать поругать.

А малым робятам забавы нужны, — каки ни на есть бабушки, матери-потаковшшицы подол на голову накинут от морозу, на улицу выбежат, наговорят круглых слов да ласковых. Робята катают, слова блестят, звенят. Которы робята окоемы — дак за день-то много слов ласковых переломают. Ну, да матери на ласковы слова для робят устали не знают.

  • Читать книгу бесплатно
  • Скачать книгу бесплатно:
  • О писателе

Источник: http://grandkid.ru/stepan-pisahov-morozheny-pesni/

Степан Писахов — Морожены песни: читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

В прежне время к нам заграничны корабли приезжали за лесом. От нас лес увозили. Стали и песни увозить.
Мы до той поры и, в толк не брали, что можно песнями торговать.
В нашем обиходе песня постоянно живет, завсегда в ходу.

На работе песня — подмога, на гулянье — для пляса, в гостьбе — для общего веселья. Чтобы песнями торговать — мы и в уме не держали.
Про это дело надо объяснительно обсказать, чтобы сказанному вера была. Это не выдумка, а так дело было.

В стары годы морозы жили градусов на двести, на триста. На моей памяти доходило до пятисот. Старухи сказывают — до семисот бывало, да мы не очень верим. Что не при нас было, того, может, и вовсе не было.

На морозе всяко слово как вылетит — и замерзнет! Его не слышно, а видно. У всякого слова свой вид, свой цвет, свой свет Мы’ по льдинкам видим, что сказано, как сказано. Ежели новость кака али заделье — это, значит, деловой разговор — домой несем, дома в тепле слушам, а то на улице в руках отогрем.

В морозны дни мы при встрече шапок не снимали, а перекидывались мороженым словом приветным. С той поры повелось говорить: словом перекидываться. В морозны дни над Уймой морожены слова веселыми стайками перелетали от дома к дому да через улицу. Это наши хозяйки новостями перебрасывались.

Бабам без новостей дня не прожить.

Как-то у проруби сошлись наша Анисья да сватья из-за реки. Спервоначалу ладно говорили, слова сыпали гладкими льдинками на снег, да покажись Анисье, что сватья сказала кисло слово. По льдинке видно.

— Ты это что? — кричит Анисья, — како слово сказала? Я хошь ухом не воймую, да глазом вижу!

И пошла, и пошла, ну, прямо без удержу, до потемни сыпала. Сватья тоже не отставала, как подскочит (ее злостью подбрасывало) да как начнет переплеты ледяны выплетать. Слова-то — все дыбом.

А когда за кучами мерзлых слов друг дружку не видно стало, разошлись. Анисья дома свекровке нажалилась, что сватья ей всяких кислых слов наговорила.

— Ну и я ей навалила, только бы теплого дня дождаться, оно хоть и задом наперед начнет таять, да ее, ругательницу, насквозь прошибет! . Свекровка-то ей говорит:

— Верно, Анисьюшка, уж вот как верно твое слово. И таки они горлопанихи на том берегу, просто страсть! Прошлу зиму я отругиваться бегала, мало не сутки ругалась, чтобы всю-то деревню переругать. Духу не переводила, насилу стругалась. Было на уме еще часик-другой поругаться, да опара на пиво была поставлена, боялась, кабы не перестояла. Посулила еще на спутье забежать поругать.

А малым робятам забавы нужны — матери потаковщицы на улицу выбежат, наговорят круглых ласковых слов. Робята ласковыми словами играют, слова блестят, звенят музыкой. За день много ласковых слов переломают. Ну да матери на ласковы слова для робят устали не знают. А деъкам перво дело песни.

На улицу выскочат, от мороза подол на голову накинут, затянут песню старинну, длинну, с переливами, с выносом! Песня мерзнет колечушками тонюсенькими-тонюсенькими, колечушко в колечушко, отсвечиват цветом каменья драгоценного, отсвечиват светом радуги.

Девки из мороженых песен кружева сплетут да всяки узорности. Дом по переду весь улепят да увесят. На конек затейно слово с прискоком скажут. По краям частушек навесят. Где свободно место окажется, приладят слово ласково: «Милый, приходи, любый, заглядывай!» Нарядно нашей деревни нигде не было.

Весной песни затают, зазвенят, как птицы каки невиданны запоют!

С этого и повелась торговля песнями. Как-то шел заморской купец, он зиму проводил по торговым делам, нашему языку обучался. Увидал украшенье — морожены песни — и давай от удивленья ахать да руками размахивать.

Читайте также:  Подарок маме на день рождения своими руками

— Ах, ах, ах! Ах, ах, ах! Кака распрекрасна интересность диковинна, без всякого береженья на само опасно место прилажена!

Изловчился купец да отломил кусок песни, думал — не видит никто. Да, не видит, как же! Робята со всех сторон слов всяческих наговорили, и ну в него швырять. Купец спрашиват того, кто с ним шел: — Что за штуки колки каки, чем они швыряют? — Так, пустяки.

Иноземец и «пустяков» набрал охапку. Пришел домой, где жил, «пустяки» по полу рассыпал, а песню рассматривать стал. Песня растаяла да только в ушах прозвенела, а «пустяки» на полу тоже растаяли да за-поскакивали кому в нос, кому в рыло. Купцу выговор сделали, чтобы таких слов в избу не носил.

Иноземцу загорелось песен назаказывать: в свою страну завезти на полюбование да на прослушанье.

Вот и стали песни заказывать да в особы ящики складывать (таки, что термоящиками прозываются). Песню уложат да обозначат, которо — перед, которо — зад, чтобы с другого конца не начать. Больши кучи напели. А по весне на пароходах и отправили. Пароходищи нагрузили до труб. В заморску страну привезли. Народу любопытно, каки таки морожены песни из Архангельскова? Театр набили полнехонек.

Вот ящики раскупорили, песни порастаяли да как взвились, да как зазвенели! Да дальше, да звонче, да и все. Люди в ладоши захлопали, закричали: — Еще, еще! Слушать хотим!

Да ведь слово не воробей, выпустишь — не поймать, а песня, что соловей, прозвенит — и вся тут. К нам письма слали и заказны, и просты, и доплатны, и депеши одну за другой: «Пойте больше, песни заказывам, пароходы готовим, деньги шлем, упросом просим: пойте!»

Коли деньги шлют, значит, не обманывают. Наши девки, бабы и старухи, которы в голосе, — все принялись песни тянуть, морозить.

Сватьина свекровка, ну, та сама, котора отругиваться бегала, тоже в песенно дело вошла. Поет да песенным словом помахиват, а песня мерзнет, как белы птицы летят. Внучка старухина у бабки подголоском была. Бабкина песня — жемчуга да брильянты-самоцветы, внучкино вторенье, как изумруды. Девки поют, бабы поют, старухи поют. Песня делам не мешат, рядом с делом идет, доход дает.

Во всех кузницах стукоток, брякоток стоит — ящики для песен сколачивают.

Мужики бороды в стороны отвернули, с помешки чтобы бороды слов не задерживали.

— Дакосе и мы их разуважим, свое «почтение» скажем. Ну, и запели! Проходящи мимо сторонились от тех песен. Льдины летели тяжело, но складно. Нам забавно: пето не для нас, слушать не нам.

Для тех песен особи ящики делали и таки большущи, что едва в улице поворачивали. К весне мороженых песен больши кучи накопились.

Заморски купцы приехали. Деньги платят, ящики таскают, на пароход грузят и говорят: — Что таки тяжелы сейгод песни? Мужики бородами рты прикрыли, чтобы смеху не было слышно, и отвечают:

— Это особенны песни, с весом, с особенным уважением в честь ваших хозяев напеты. Мы их завсегда оченно уважам. Как к слову приведется, каждый раз говорили: «Кабы им ни дна ни покрышки». Это-то, по-вашему, значит — всего хорошего желам. Так у нас испокон века заведено. Так всем и скажите, что это от архангельского народу особенно уважение.

Иноземцы и обрадели. Пароходы нагрузили, флагами обтянули, в музыку заиграли. Поехали. Домой приехали, сейчас афиши и объявления в газетах крупно отпечатали, что от архангельского народу особенно уважение заморской королеве: песни с весом!

Король и королева ночь не спали, спозаранку задним ходом .в театр забрались, чтобы хороши места захватить. Их знакома сторожиха пропустила.

Вот ящики поставили и все разом раскупорили. Ждут. Все вперед подались, чтобы ни одного слова не пропустить. Песни порастаяли и начали звенеть. На что заморски хозяева нашему языку не обучены, а поняли!

Читать сказку «Степан Писахов — Морожены песни» на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.

Источник: https://skazki.rustih.ru/stepan-pisaxov-morozheny-pesni/

Скачать "Морожены песни" fb2 полная версия Писахов Степан

Морожены песни — описание и краткое содержание, автор Писахов Степан, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки ParaKnig.me

«Морожены песни» — классика русских авторских сказок. Языковое своеобразие в сочетании с мягким юмором, неповторимым образным мышлением художника и писателя Степана Писахова создает уникальную картину нравов русского Севера.

Полная версия книги

Скачать книгу

ЧИТАТЬ КНИГУ

Уважаемый посетитель, вы можете узнать о похожих книгах данного жанра, нажав на кнопку ниже.

С появлением Мэри Поппинс в Доме Номер Семнадцать по Вишнёвому переулку изменилась жизнь не только семейства Бэнксов, но и их соседей.

Ведь в её присутствии происходят настоящие Чудеса, а самые обыкновенные вещи вдруг оказываются совершенно необыкновенными.

В эту книгу вошли шесть сказочных повестей Памелы Трэверс: «Мэри Поппинс», «Мэри Поппинс возвращается», «Мэри Поппинс открывает Дверь», «С Днём Рождения, Мэри Поппинс», «Мэри Поппинс в Вишнёвом переулке», «Мэри Поппинс и соседний дом», а…

Мэри Поппинс в Вишневом переулке

С появлением Мэри Поппинс в Доме Номер Семнадцать по Вишнёвому переулку изменилась жизнь не только семейства Бэнксов, но и их соседей.

Ведь в её присутствии происходят настоящие Чудеса, а самые обыкновенные вещи вдруг оказываются совершенно необыкновенными.

В эту книгу вошли шесть сказочных повестей Памелы Трэверс: «Мэри Поппинс», «Мэри Поппинс возвращается», «Мэри Поппинс открывает Дверь», «С Днём Рождения, Мэри Поппинс», «Мэри Поппинс в Вишнёвом переулке», «Мэри Поппинс и соседний дом», а…

Вы, конечно, понимаете, что приключения, о которых рассказывается в этой книге, произошли во время трех предыдущих визитов Мэри Поппинс в семью Бэнксов. Это предупреждение каждому, кто ожидает, что Мэри Поппинс придет в четвертый раз.

Она не может появляться и исчезать до бесконечности. А кроме того, три — это счастливое число. Те, кто уже читал первые три книги о Мэри Поппинс, встретятся не только с уже известными персонажами, но и познакомятся с новыми.

А те, кто не читал, надеюсь, захотят…

Мэри Поппинс открывает дверь

Впервые!.. И навсегда! В четырех книгах — великолепная Мэри Поппинс! Все ранее публикуемое в приключениях Мэри Поппинс — главы из первых двух книг. Подарите Вашим детям и внукам данное издание с изящным оформлением и оригинальным переводом. Пусть их мир будет таким же сказочным, как жизнь главных героев.

Впервые!.. И навсегда! В четырех книгах — великолепная Мэри Поппинс! Все ранее публикуемое о приключениях Мэри Поппинс — главы из первых двух книг. Подарите Вашим детям и внукам данное издание с изящным оформлением и оригинальным переводом. Пусть их мир будет таким же сказочным, как жизнь главных героев.

Источник: https://paraknig.me/view/291767

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector