Аверченко «галочка» читать рассказ

Аверченко Аркадий

Повести и рассказы

Автобиография

Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет. Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому, что желаю опередить на четверть часа всех других замечательных людей, жизнь которых с утомительным однообразием описывалась непременно с момента рождения. Ну, вот.

Когда акушерка преподнесла меня отцу, он с видом знатока осмотрел то, что я из себя представлял, и воскликнул:

— Держу пари на золотой, что это мальчишка!

«Старая лисица!» — подумал я, внутренне усмехнувшись, — «ты играешь наверняка».

С этого разговора и началось наше знакомство, а потом и дружба.

Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование. Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днем моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чем здесь еще какой-то праздник?

Приглядевшись к окружающему, я решил, что мне нужно первым долгом вырасти. Я исполнял это с таким тщанием, что к восьми годам увидел однажды отца берущим меня за руку.

Конечно, и до этого отец неоднократно брал меня за указанную конечность, но предыдущие попытки являлись не более как реальными симптомами отеческой ласки.

В настоящем же случае он, кроме того, нахлобучил на головы себе и мне по шляпе — и мы вышли на улицу.

— Куда это нас черти несут? — спросил я с прямизной, всегда меня отличавшей.

— Тебе надо учиться.

— Очень нужно! Не хочу учиться.

  • — Почему?
  • Чтобы отвязаться, я сказал первое, что пришло в голову:
  • — Я болен.
  • — Что у тебя болит?
  • Я перебрал на память все свои органы и выбрал самый нежный:
  • — Глаза.
  • — Гм… Пойдем к доктору.
  • Когда мы явились к доктору, я наткнулся на него, на его пациента и свалил маленький столик.
  • — Ты, мальчик, ничего решительно не видишь?
  • — Ничего, — ответил я, утаив хвост фразы, который докончил в уме: «…хорошего в ученьи».
  • Так я и не занимался науками.
  • * * *
  • Легенда о том, что я мальчик больной, хилый, который не может учиться, росла и укреплялась, и больше всего заботился об этом я сам.

Отец мой, будучи по профессии купцом, не обращал на меня никакого внимания, так как по горло был занят хлопотами и планами, каким бы образом поскорее разориться? Это было мечтой его жизни, и нужно отдать ему полную справедливость — добрый старик достиг своих стремлений самым безукоризненным образом. Он это сделал при соучастии целой плеяды воров, которые обворовывали его магазин, покупателей, которые брали исключительно и планомерно в долг, и пожаров, испепелявших те из отцовских товаров, которые не были растащены ворами и покупателями.

Воры, пожары и покупатели долгое время стояли стеной между мной и отцом, и я так и остался бы неграмотным, если бы старшим сестрам не пришла в голову забавная, сулившая им массу новых ощущений мысль: заняться моим образованием.

Очевидно, я представлял из себя лакомый кусочек, так как из-за весьма сомнительного удовольствия осветить мой ленивый мозг светом знания сестры не только спорили, но однажды даже вступили врукопашную, и результат схватки — вывихнутый палец — нисколько не охладил преподавательского пыла старшей сестры Любы.

  1. Так, — на фоне родственной заботливости, любви, пожаров, воров и покупателей — совершался мой рост и развивалось сознательное отношение к окружающему.
  2. * * *
  3. Когда мне исполнилось 15 лет, отец, с сожалением распростившийся с ворами, покупателями и пожарами, однажды сказал мне:
  4. — Надо тебе служить.
  5. — Да я не умею, — возразил я, по своему обыкновению выбирая такую позицию, которая могла гарантировать мне полный и безмятежный покой.

— Вздор! — возразил отец. — Сережа Зельцер не старше тебя, а он уже служит!

Этот Сережа был самым большим кошмаром моей юности. Чистенький, аккуратный немчик, наш сосед по дому, Сережа с самого раннего возраста ставился мне в пример, как образец выдержанности, трудолюбия и аккуратности.

— Посмотри на Сережу, — говорила печально мать, — Мальчик служит, заслуживает любовь начальства, умеет поговорить, в обществе держится свободно, на гитаре играет, поет… А ты?

Обескураженный этими упреками, я немедленно подходил к гитаре, висевшей на стене, дергал струну, начинал визжать пронзительным голосом какую-то неведомую песню, старался «держаться свободнее», шаркая ногами по стенам, во все это было слабо, все было второго сорта. Сережа оставался недосягаем!

— Сережа служит, а ты еще не служишь… — упрекнул меня отец.

— Сережа, может быть, дома лягушек ест, — возразил я, подумав. — Так и мне прикажете?

— Прикажу, если понадобится! — гаркнул отец, стуча кулаком по столу. Черт возьми! Я сделаю из тебя шелкового!

  • Как человек со вкусом, отец из всех материй предпочитал шелк, и другой материал для меня казался ему неподходящий.
  • * * *
  • Помню первый день моей службы, которую я должен был начать в какой-то сонной транспортной конторе по перевозке кладей.
  • Я забрался туда чуть ли не в восемь часов утра и застал только одного человека в жилете без пиджака, очень приветливого и скромного.
  • «Это, наверное, и есть главный агент», — подумал я.

— Здравствуйте! — сказал я, крепко пожимая ему руку — Как делишки?

— Ничего себе. Садитесь, поболтаем!

Мы дружески закурили папиросы, и я завел дипломатичный разговор о своей будущей карьере, рассказав о себе всю подноготную.

Неожиданно сзади нас раздался резкий голос:

— Ты что же, болван, до сих пор даже пыли не стер?!

Тот, в ком я подозревал главного агента, с криком испуга вскочил и схватился за пыльную тряпку. Начальнический голос вновь пришедшего молодого человека убедил меня, что я имею дело с самим главным агентом.

— Здравствуйте, — сказал я — Как живете-можете? (Общительность и светскость по Сереже Зельцеру.)

— Ничего, — сказал молодой господин. — Вы наш новый служащий? Ого! Очень рад!

Мы дружески разговорились и даже не заметили, как в контору вошел человек средних лет, схвативший молодого господина за плечо и резко крикнувший во все горло:

— Так-то вы, дьявольский дармоед, заготовляете реестра? Выгоню я вас, если будете лодырничать!

Господин, принятый мною за главного агента, побледнел, опустил печально голову и побрел за свой стол. А главный агент опустился в кресло, откинулся на спинку и стал преважно расспрашивать меня о моих талантах и способностях.

«Дурак я, — думал я про себя — Как я мог не разобрать раньше, что за птицы мои предыдущие собеседники. Вот этот начальник — так начальник! Сразу уж видно!»

В это время в передней послышалась возня.

— Посмотрите, кто там? — попросил меня главный агент.

  1. Я выглянул в переднюю и успокоительно сообщил:
  2. — Какой-то плюгавый старичишка стягивает пальто.
  3. Плюгавый старичишка вошел и закричал:

— Десятый час, а никто из вас ни черта не делает!! Будет ли когда-нибудь этому конец?!

  • Предыдущий важный начальник подскочил в кресле, как мяч, а молодой господин, названный им до того «лодырем», предупредительно сообщил мне на ухо:
  • — Главный агент притащился.
  • Так я начал свою службу.
  • * * *

Прослужил я год, все время самым постыдным образом плетясь в хвосте Сережи Зельцера. Этот юноша получал 25 рублей в месяц, когда я получал 15, а когда и я дослужился до 25 рублей — ему дали 40. Ненавидел я его, как какого-то отвратительного, вымытого душистым мылом паука…

Шестнадцати лет я расстался со своей сонной транспортной конторой и уехал из Севастополя (забыл сказать — это моя родина) на какие-то каменноугольные рудники. Это место было наименее для меня подходящим, и потому, вероятно, я и очутился там по совету своего опытного в житейских передрягах отца…

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=107954&p=84

rrulibs.com

  • Однажды в сумерки весеннего, кротко умиравшего дня к Ирине Владимировне Овраговой пришла девочка двенадцати лет Галочка Кегич.
  • Сняв в передней верхнюю серую кофточку и гимназическую шляпу, Галочка подёргала ленту в длинной русой косе, проверила, всё ли на месте, — и вошла в неосвещенную комнату, где сидела Ирина Владимировна.
  • — Где вы тут?

— Это кто? А! Сестра своего брата. Мы с вами немного ведь знакомы. Здравствуйте, Галочка.

— Здравствуйте, Ирина Владимировна. Вот вам письмо от брата. Хотите, читайте его при мне, хотите — я уйду.

— Нет, зачем же; посидите со мной, Галочка. Такая тоска… Я сейчас.

Она зажгла электрическую лампочку с перламутровым абажуром и при свете её погрузилась в чтение письма. Кончила.

Рука с письмом вяло, бессильно упала на колени, а взгляд мёртво и тускло застыл на освещённом краешке золочёной рамы на стене.

— Итак — всё кончено? Итак — уходить?

  1. Голова опустилась ниже.
  2. Галочка сидела, затушёванная полутьмой, вытянув скрещённые ножки в лакированных туфельках и склонив голову на сложенные ладонями руки.
  3. И вдруг в темноте звонко — как стук хрустального бокала о бокал — прозвучал её задумчивый голосок:
  4. — Удивительная это штука — жизнь.

— Что-о-о? — вздрогнула Ирина Владимировна.

— Я говорю: удивительная штука — наша жизнь. Иногда бывает смешно, иногда грустно.

— Галочка! Почему вы это говорите?

— Да вот смотрю на вас и говорю. Плохо ведь вам небось сейчас.

  • — С чего вы взяли…
  • — Да письмо-то это, большая радость, что ли?
  • — А вы разве… Знаете… содержание письма?
  • — Не знала бы, не говорила бы.
  • — Разве Николай показывал вам?

— Колька дурак. У него не хватит даже соображения поговорить со мной, посоветоваться. Ничего он мне не показывал. Я хотела было из самолюбия отказаться снести письмо, да потом мне стало жалко Кольку. Смешной он и глупый.

— Галочка… Какая вы странная… Вам двенадцать лет, кажется, а вы говорите, как взрослая.

— Мне вообще много приходится думать. За всех думаешь, заботишься, чтоб всем хорошо было. Вы думаете, это легко?

Взгляд Ирины Владимировны упал на прочитанное письмо, и снова низко опустилась голова.

— И вы тоже, миленькая, хороши! Нечистый дёрнул вас потепаться с этим ослом Климухиным в театр. Очень он вам нужен, да? Ведь я знаю, вы его не любите, вы Кольку моего любите — так зачем же это? Вот всё оно так скверно и получилось.

— Значит, Николай из-за этого… Боже, какие пустяки! Что же здесь такого, если я пошла в театр с человеком, который мне нужен, как прошлогодний снег.

— Смешная вы, право. Уже большой человек вы, а ничего не смыслите в этих вещах. Когда вы говорите это мне, я всё понимаю, потому что умная и, кроме того, девочка. А Колька большой ревнивый мужчина; узнал — вот и полез на стену. Надо бы, кажется, понять эту простую штуку…

— Однако он мне не пишет причины его разрыва со мной.

— Не пишет ясно почему: из самолюбия. Мы, Кегичи, все безумно самолюбивы.

Обе немного помолчали.

— И смешно мне глядеть на вас обоих и досадно. Из-за какого рожна, спрашивается, люди себе кровь портят? Насквозь вас вижу: любите друг друга так, что аж чертям тошно. А мучаете один другого. Вот уж никому этого не нужно. Знаете, выходите за Кольку замуж. А то прямо смотреть на вас тошнёхонько.

— Галочка! Но ведь он пишет, что не любит меня!..

— А вы и верите? Эх, вы. Вы обратите внимание: раньше у него были какие-то там любовницы…

— Галочка!

— Чего там — Галочка. Я, слава Богу, уже 12 лет Галочка. Вот я и говорю: раньше у него было по три любовницы сразу, а теперь вы одна. И он всё время глядит на вас, как кот на сало.

— Галочка!!

— Ладно там. Не подумайте, пожалуйста, что я какая-нибудь испорченная девчонка, а просто я все понимаю. Толковый ребёнок, что и говорить. Только вы Кольку больше не дразните.

— Чем же я его дразню?

— А зачем вы в письме написали о том художнике, который вас домой с вечера провожал? Кто вас за язык тянул? Зачем? Только чтобы моего Кольку дразнить? Стыдно! А ещё большая!

— Галочка!.. Откуда вы об этом письме знаете?!

  1. — Прочитала.
  2. — Неужели Коля…
  3. — Да, как же! Держите карман шире… Просто открыла незапертый ящик и прочитала…

— Галочка!!!

— Да ведь я не из простого любопытства. Просто хочу вас и его устроить, с рук сплавить просто. И прочитала, чтобы быть… как это говорится? В курсе дела.

— Вы, может быть, и это письмо прочитали?

— А как же! Что я вам, простой почтальон, что ли? Чтобы втёмную письма носить?.. Прочитала. Да вы не беспокойтесь! Я для вашей же пользы это… Ведь никому не разболтаю.

— А вы знаете, что читать чужие письма неблагородно?

— Начихать мне на это. Что с меня можно взять? Я маленькая. А вы большой глупыш. Обождите, я вас сейчас поцелую. Вот так. А теперь — надевайте кофточку, шляпу — и марш к Кольке, Я вас отвезу.

— Нет, Галочка, ни за что!

— Вот поговорите ещё у меня. Уж вы, раз наделали глупостей, так молчите. А Колька сейчас лежит у себя на диване носом вниз и киснет, как собака. Вообразите — лежит и киснет. Вдруг — входите вы! Да ведь он захрюкает от радости.

— Но ведь он же мне написал, что…

— Чихать я хотела на его письмо. Ревнивый этот самый Колька, как чёрт. Наверное, и я такая же буду, как вырасту. Ну, не разговаривайте. Одевайтесь! Ишь, ты! И у вас вон глазки повеселели. Ах вы, мышатки мои милые!..

— Так я переоденусь только в другое платье…

— Ни-ни! Надо, чтобы всё по-домашнему было. Это уютненькое. Только снимите с волос зелёную бархатку, она вам не идёт… Есть красная?

Читайте также:  Конспекты занятий по фэмп во второй младшей группе по фгос

— Есть.

— Ну, вот и умница. Давайте, я вам приколю. Вы красивая и симпатичная… Люблю таких. Ну, поглядите теперь на меня… Улыбнитесь? То-то. А Кольке прямо, как придёте, так и скажите: «Коля, ты дурак». Ведь вы с ним на ты, я знаю. И целуетесь уже. Раз видела. На диванчике. Женитесь, ей-богу, чего там.

— Галочка! Вы прямо необыкновенный ребёнок.

— Ну да! Скажете тоже. Через четыре года у нас в деревне нашего брата уже замуж выдают, а вы говорите ребёнок. Охо-хо!.. Уморушка с вами. Духами немного надушитесь — у вас хорошие духи, — и поедем. Дайте ему слово, что вы плевать хотели на Климухина, и скажите Кольке, что он самый лучший. Мужчины любят это. Готовы, сокровище моё? Ну, айда к этой старой крысе!

«Старая крыса», увидев вошедшую странную пару, вскочил с дивана и, растерянный, со скрытым восторгом во взоре, бросился к Ирине Владимировне.

— Вы?! У меня? А письмо… получили?

— Чихать мы хотели на твоё письмо, — засмеялась Галочка, толкая его в затылок. — Плюньте на всё и берегите здоровье. Поцелуйтесь, детки, а я уже смертельно устала от этих передряг.

Оба уселись рядом на диване и рука к руке, плечо к плечу — прильнули друг к другу.

— Готово? — деловым взглядом окинула эту группу с видом скульптора-автора Галочка. — Ну, а мне больше некогда возиться с вами. У меня, детки, признаться откровенно, с арифметикой что-то неладно. Пойти подзубрить, что ли. Благословляю вас и ухожу. Кол-то мне из-за вас тоже, знаете, получать не расчёт…

Источник: http://rulibs.com/ru_zar/prose_rus_classic/averchenko/i/j151.html

Аркадий Аверченко — Повести и рассказы

Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881–1925), русский писатель.

В рассказах, пьесах и фельетонах (сборники «Веселые устрицы», 1910; «О хороших в сущности людях», 1914; повести «Подходцев и двое других», 1917) карикатурное изображение российского быта и нравов. После 1917 в эмиграции.

Книга памфлетов «Дюжина ножей в спину революции» (1921) сатирически воспевала новый строй в России и ее вождей. Юмористический роман «Шутка мецената» (1925).

— Прямо замечательный мальчик! Я спрашиваю: учишься? А он, представьте: учусь, — говорит. Сколько ему?

— Девятый.

Остальные гости тоже поворачивали ко мне скучающие лица, и разговор начинал тлеть, чадить и дымить, как плохой костер из сырых веток.

— Неужели девятый? А я думал — семь.

— Время-то как идет!

— И не говорите! Только в позапрошлом году был седьмой год, а теперь уже девятый.

Он говорил это, а в то же время одно ухо его настороженно приподнималось, как у кошки, услышавшей царапанье крысы под полом: в соседней комнате, накрывая на стол, лязгнули ножом о тарелку.

— Дети очень быстро растут.

— Да, он потому такой и худенький. Это от роста.

  • — Вырастешь — большой будешь, — делает меткое замечание рыжий гость, продвигаясь поближе к дверям, ведущим в столовую.
  • Выходит горничная; шепчет что-то матери; все вздрагивают, как от электрического тока, но в силу законов гостеприимства не показывают вида, что готовы сорваться и побежать в столовую. Наоборот, у всех простодушные лица, и игра в спокойствие достигает апогея:
  • — Вы его в гимназию думаете или в реальное?
  • — Не знаю еще… Реальное, я думаю, лучше.

— О, безусловно! Реальное — это такая прелесть. Если вы хотите его счастья, я позволю дать вам такой совет…

— Пожалуйте, господа, закусить, — раздается голос отца из столовой.

И вот — ужас! — совет, от которого зависит все мое счастье, так и не дается благожелательным гостем. Он подскакивает, будто бы кресло им выстрелило, но сейчас же спохватывается и говорит:

— Ну зачем это, право! Такое беспокойство вам, ей-богу.

На всех лицах как будто отражается невидимое солнце; все потирают руки, все переминаются с ноги на ногу, с тоской давая дорогу дамам, которых они в глубине души готовы сшибить ударом кулака и, перепрыгнув через них, на крыльях ветра помчаться в столовую; у всех лица, помимо воли, растягиваются в такую широкую улыбку, что губы входят в берега только после первого куска отправленной в рот семги…

Подумать только, что все это, все эти неуловимые для грубого глаза штрихи я подметил в детстве, только в моем нежном восприимчивом детстве, когда все так важно, так значительно. Теперь наблюдательность огрубела, и все, что казалось раньше достойным пристального внимания, — теперь сделалось обычным, ординарным.

  1. Чистая, нежная пленка, на которой раньше отражался каждый волосок, так исцарапалась за эти десятки лет, так огрубела, загрязнилась, что только грубое помело способно оставить на этой пленке заметный чувствительный след.
  2. Вот странно: почему, бишь, это я вспомнил сейчас все рассказанное выше…
  3. Что заставило меня из пыльной мглы забытого вытащить маленького тихого мальчика с худым бледным личиком, вытащить всех этих черных и рыжих гостей с колючими бородами и широкими твердыми руками — всех этих больших, скучающих людей, которые, тупо уставившись на меня, спрашивали в тоскливом ожидании заветного ужина:
  4. — Ну, как мы живем?
  5. Почему я все это вспомнил?
  6. Ах, да!
  7. Дело вот в чем: сейчас я стою — большой взрослый человек — перед маленьким мальчиком, сыном хозяина дома, и спрашиваю его, покачиваясь на ленивых ногах:
  8. — Ну, как мы живем?
  9. Со взрослыми у меня разговоры все исчерпаны, ужин будет только через полчаса, а ждать его так тоскливо…

* * *

— Маму свою любишь?..

  • Однажды в сумерки весеннего, кротко умиравшего дня к Ирине Владимировне Овраговой пришла девочка двенадцати лет, Галочка Кегич.
  • Сняв в передней верхнюю серую кофточку и гимназическую шляпу, Галочка подергала ленту в длинной русой косе, проверила, всё ли на месте, и вошла в неосвещенную комнату, где сидела Ирина Владимировна.
  • — Где вы тут?

— Это кто? А! Сестра своего брата. Мы с вами немного ведь знакомы. Здравствуйте, Галочка.

— Здравствуйте, Ирина Владимировна. Вот вам письмо от брата. Хотите, читайте его при мне, хотите — я уйду.

— Нет, зачем же? Посидите со мной. Галочка. Такая тоска… Я сейчас.

  1. Она зажгла электрическую лампочку с перламутровым абажуром и при свете ее погрузилась в чтение письма.
  2. Кончила…
  3. Рука с письмом вяло, бессильно упала на колени, а взгляд мертво и тускло застыл на освещенном краешке золоченой рамы на стене.

— Итак — все кончено? Итак — уходит?

  • Голова опустилась ниже.
  • Галочка сидела, затушеванная полутьмой, вытянув скрещенные ножки в лакированных туфельках и склонив голову на сложенные ладонями руки.
  • И вдруг в темноте звонко, — как стук хрустального бокала о бокал, прозвучал ее задумчивый голосок:
  • — Удивительная эта штука — жизнь.

— Что-о-о? — вздрогнула Ирина Владимировна.

— Я говорю: удивительная вещь — наша жизнь. Иногда бывает смешно, иногда грустно.

— Галочка! Почему вы это говорите?

— Да вот смотрю на вас и говорю. Плохо ведь вам, небось, сейчас.

— С чего вы взяли….

— Да письмо-то это, большая радость, что ли?..

— А вы разве… знаете… содержание письма?

— Не знала бы, не говорила бы.

— Разве Николай показывал вам?..

— Колька дурак. У него не хватает даже соображения поговорить со мной, посоветоваться. Ничего он мне не показывал. Я хотела было из самолюбия отказаться снести письмо, да потом мне стало жалко Кольку. Смешной он и глупый.

— Галочка… Какая вы странная. Вам двенадцать лет, кажется, а вы говорите, как взрослая.

— Мне, вообще, много приходится думать. За всех думаешь, заботишься, чтобы всем хорошо было. Вы думаете, это легко?

Взгляд Ирины Владимировны упал на прочитанное письмо, и снова низко опустилась голова.

— И вы тоже, миленькая, хороши! Нечистый дернул вас потёпаться с этим ослом Климухиным в театр. Очень он вам нужен, да? Ведь я знаю, вы его не любите, вы Кольку моего любите — так зачем же это? Вот все оно так скверно и получилось.

— Значит, Николай из-за этого… Боже, какие пустяки! Что же здесь такого, если я пошла в театр с человеком, который мне нужен, как прошлогодний снег.

— Смешная вы, право. Уже большой человек вы, а ничего не смыслите в этих вещах. Когда вы говорите это мне, я все понимаю, потому что умная и, кроме того, — девочка. А Колька большой ревнивый мужчина. Узнал — вот и полез на стену. Надо бы, кажется, понять эту простую штуку…

— Однако, он мне не пишет причины его разрыва со мной.

— Не пишет ясно почему: из самолюбия. Мы, Кегечи, — все безумно самолюбивы.

Обе немного помолчали.

— И смешно мне глядеть на вас обоих и досадно. Из-за какого рожна, спрашивается, люди себе кровь портят? Насквозь вас вижу: любите друг друга так, что аж чертям тошно. А мучаете один другого. Вот уж никому этого не нужно. Знаете, выходите за Кольку замуж. А то прямо смотреть на вас тошнехонько.

— Галочка! Но ведь он пишет, что не любит меня!

— А вы и верите? Эх, вы. Вы обратите внимание, раньше у него были какие-то там любовницы…

— Галочка!

— Чего там — Галочка. Я, слава богу, уже 12 лет Галочка. Вот я и говорю: раньше у него было по три любовницы сразу, а теперь вы одна. И он все время глядит на вас, как кот на сало.

— Галочка!!

— Ладно там. Не подумайте, пожалуйста, что я какая-нибудь испорченная девчонка, а просто, я все понимаю. Толковый ребенок, что и говорить. Только вы Кольку больше не дразните.

— Чем же я его дразню?

— А зачем вы в письме написали о том художнике, который вас домой с вечера провожал? Кто вас за язык тянул? Зачем? Только, чтобы моего Кольку подразнить. Стыдно! А еще большая!

— Галочка!.. Откуда вы об этом письме знаете?!

  1. — Прочитала.
  2. — Неужели Коля…
  3. — Да, как же! Держите карман шире… Просто открыла незапертый ящик и прочитала…

— Галочка!!!

— Да ведь я не из простого любопытства. Просто хочу вас и его устроить, с рук сплавить просто. И прочитала, чтобы быть… как это говорится? в курсе дела.

— Вы, может быть, и это письмо прочитали?

— А как же! Что я вам, простой почтальон, что ли, чтобы втемную письма носить… Прочитала. Да вы не беспокойтесь! Я для вашей же пользы это… Ведь никому не разболтаю.

— А вы знаете, что чужие письма читать неблагородно?

— Начихать мне на это. Что с меня взять? Я маленькая. А вы большой глупыш. Обождите, я вас сейчас поцелую. Вот так. А теперь надевайте кофточку, шляпу — и марш к Кольке. Я вас отвезу.

— Нет, Галочка, ни за что!

— Вот поговорите еще у меня. Уж вы раз наделали глупостей, так молчите. А Колька сейчас лежит у себя на диване носом вниз и киснет, как собака. Вообразите — лежит и киснет… Вдруг — входите вы! Да ведь он захрюкает от радости.

— Но ведь он же мне написал, что…

— Чихать я хотела на его письмо. Ревнивый этот самый Колька, как черт. Наверно, и я такая же буду, как вырасту. Ну, не разговаривайте. Одевайтесь! Ишь ты! И у вас вон глазки повеселели. Ах вы, мышатки мои милые!..

Источник: https://nice-books.ru/books/yumor/yumoristicheskaya-proza/page-78-226918-arkadii-averchenko-povesti-i-rasskazy.html

Аверченко Галочка

  • Аверченко Аркадий ТимофеевичГалочка
  • Инсценированный рассказ в 1 действии.
  • Репертуарная пьеса Троицкого театра.
  • ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
  •    Павлович Галочка, 12 лет.
  •    Николай, её брат, студент.
  •    Ирина Владимировна, 23 года.
  • Действие у Ирины Владимировны.

  Вечер… Угол комнаты. Уютный диван, около него большая лампа с желтым абажуром. Все остальное тонет в сумерках.

На диване лежит Ирина Владимировна, пробует читать книгу — но бросает ее, вскакивает, хватается за телефонную трубку, нервно шагает по комнате, снова бросается на диван. В передней звонок.

Ирина Владимировна вскакивает, приложив руку к сердцу, прислушивается, потом снова опускается на диван. Входит Галочка. Она в гимназическом платьице, с косичкой, оканчивающейся бантом.

Явление I-е.

   Галочка. У! Какая тьма-а… Есть тут кто-нибудь живой человек? Где вы тут?

   Ирина. Это кто? (Всматривается.) А-а… Сестра своего брата. Мы с вами немного ведь знакомы. Здравствуйте, Галочка… (Зажигает верхний свет.)

   Галочка. Здравствуйте, Ирина Владимировна. Вот вам письмо от брата. От Кольки. Хотите, читайте его при мне, хотите я уйду. А?

   Ирина. Нет, зачем же… посидите со мной, Галочка… Такая тоска! Я сейчас… (Придвинувшись к лампе, распечатывает письмо; читает, рука с письмом падает на колени, голова бессильно откидывается назад. В глазах тоска, страдание. Говорит будто сама с собой.) Итак — все кончено? Итак — уходит?… (Большая пауза. Галочка тоже молчит, усевшись в глубокое кресло.)

   Галочка. Удивительная эта штука — жизнь.

   Ирина (вздрогнув). Что-о-о?

   Галочка. Я говорю: удивительная вещь — наша жизнь. Иногда бывает смешно, иногда грустно.

   Ирина. Галочка! Почему вы это говорите?

   Галочка. Да вот, смотрю на вас и говорю. Плохо ведь вам, небось, сейчас.

   Ирина (смущенно). С чего вы взяли?

   Галочка. Да письмо-то это, большая радость, что ли?

   Ирина. А вы разве… знаете… содержание письма?

   Галочка. Не знала бы, не говорила бы.

   Ирина. Разве Николай показывал вам?..

   Галочка. Колька дурак. У него не хватает даже соображения поговорить со мной, посоветоваться. Ничего он мне не показывал. Я хотела было из самолюбия отказаться снести письмо, да потом мне стало жалко Кольку. Смешной он и глупый.

   Ирина. Галочка… какая вы странная. Вам двенадцать лет, кажется, а вы говорите, как взрослая.

Читайте также:  Памятка для родителей. возрастные особенности детей 4-5 лет

   Галочка. Мне, вообще, много приходится думать. За всех думаешь, заботишься, чтобы всем было хорошо. Вы думаете, это легко! (Тяжело вздыхает.) И вы тоже, миленькая, хороши! Нечистый дернул вас потепаться с этим ослом Климухиным в театр… Очень он вам нужен, да? Ведь я знаю, вы его не любите, вы Кольку моего любите — так зачем же это? Вот все оно так скверно и получилось.

   Ирина. Значит, Николай из-за… этого… Боже, какие пустяки! Что же здесь такого, если я пошла в театр с человеком, который мне нужен, как прошлогодний снег.

   Галочка. Смешная вы, право. Уже большой человек вы, а ничего не смыслите в этих вещах. Когда вы говорите это мне, я все понимаю, потому что умная и, кроме того — девочка. А Колька большой ревнивый мужчина. Узнал — вот и полез на стену. Надо бы, кажется, понять эту простую штуку.

   Ирина. Однако, он мне не пишет причины его разрыва со мной.

   Галочка. Не пишет, ясно почему: из самолюбия. Мы, Павловичи, все безумно самолюбивы. (Пауза). И смешно мне глядеть на вас обоих и досадно. Из-за какого рожна, спрашивается, люди себе кровь портят? Насквозь вас вижу: любите друг друга так, что аж чертям тошно. А мучаете один другого. Вот уж никому этого не нужно. Знаете? Выходите за Кольку замуж. А то прямо смотреть на вас тошнехонько.

   Ирина. Галочка! Но ведь он пишет сейчас, что не любит меня!..

   Галочка. А вы и верите? Эх, вы. Вы обратите внимание: раньше у него были какие-то там любовницы…

   Ирина. Галочка!

   Галочка. Чего там — Галочка. Я, слава Богу, уже 12 лет Галочка. Вот я и говорю: раньше у него было по три любовницы сразу, а теперь вы одна. И он все время глядит на вас, как кот на сало.

   Ирина. Галочка!!!

   Галочка (хладнокровно). Ладно там. Не подумайте, пожалуйста, что я какая-нибудь испорченная девчонка, а просто, я все понимаю. Толковый ребенок, что и говорить. Только вы Кольку больше не дразните.

   Ирина. Чем же я его дразню?

   Галочка. А зачем вы в письме написали о том художнике, который вас домой с вечера провожал? Кто вас за язык тянул? Зачем? Только чтобы моего Кольку подразнить. Стыдно! А еще большая!

   Ирина. Галочка! Откуда вы об этом письме знаете?

   Галочка (спокойно). Прочитала.

   Ирина. Неужели, Коля…

   Галочка. Да, как же! Держите карман шире… Таковский он, чтобы сам показал! Просто открыла незапертый ящик и прочитала…

   Ирина. Галочка!!!

   Галочка. Да ведь я не из простого любопытства. Просто хочу вас и его устроить, с рук сплавить просто. И прочитала, чтобы быть… как это говорится, в курсе дела…

   Ирина. Вы, может быть, и это письмо прочитали?

   Галочка. А как же? Что я вам простой почтальон, что ли, чтобы в темную письма носить!.. Прочитала. Да вы не беспокойтесь. Я для вашей же пользы это… Ведь никому не разболтаю.

   Ирина (полусердито, полусмеясь). А вы знаете, что чужие письма читать неблагородно?

   Галочка. Начихать мне на это… Что с меня можно взять? Я маленькая. А вы большой глупыш. Обождите, я вас сейчас поцелую. Вот так. А теперь — припудрите немного нос, пригладьте волосы и, вообще, подтянитесь… Колька через пять минут будет у вас…

   Ирина. Галочка! Что вы говорите? С какой радости он ко мне придет?.. Да еще после такого письма…

   Галочка. Очень просто — я вызову его по телефону: как козел, прискачет.

   Ирина. Нет, Галочка, и думать об этом не смейте!

   Галочка. Вот поговорите еще у меня! Уж раз вы наделали глупостей, так молчите! А Колька сейчас лежит у себя на диване носом вниз и киснет, как собака. Вообразите: лежит и киснет! Вдруг — звонок. Представляется ему возможность прибежать к вам, хотя по самому глупейшему поводу — я уж придумаю,- так ведь он как пуля влетит сюда…

Вот смотрите — сидите себе на месте и, пожалуйста, не пищите — все будет устроено! (Подходит к телефону.) Центральная? Здравствуйте, барышня. Как здоровье? Что? Ну, подумаешь — тоже — заняты. Дайте мне какой-нибудь номерочек посмешнее… Например, 62219. Есть? Спасибо, благодетельница. Алло! (Говорит густым басом.) Это квартира Павловичей? Ага! Позовите Николая Федоровича… (Пауза.

) Это вы, Николай Федорович? Послушайте, приходите скорее в дом No 18, по этой же улице… Знаете, что? Да; случилось большое несчастье. Вы прислали вашу сестру с письмом и она, представьте, от волнения… родила… что? Кого родила? (Прежним своим тоном.) Такого же дурака, как ты. Колька, не ломайся, приходи — есть очень важное дело… Ах, милый Коленька…

(Томно, страдальческим голосом.) Я так измучилась… У меня был припадок… Я сейчас лежу на диване у Ирины Владимировны, меня нужно перенести домой… Ах, как тяжело! Коленька! Неужели, я умру тут, без родных, без друзей и ты не примешь моего последнего вздоха… (Говорит в сторону, радостно топая ногами.) Придет! Ей Богу, придет сейчас, вот душенька! Ха-ха! (Страдальчески.

) Ах, Коленька, торопись же, а то будет поздно! (Возвращается.) Я вам говорила, что придет, и придет!

   Ирина. Но ведь он же мне написал, что…

   Галочка. Чихать я хотела на его письмо. Ревнивый этот самый Колька, как чёрт. Наверно, и я такая же буду, как выросту. Ну, не разговаривайте. Давайте я вам носик попудрю. Ишь, ты! И у вас вон глазки повеселели. Ах, вы, мышатки мои милые!.. И жалко мне вас и смешно..

   Ирина (оживляясь). Так я переоденусь только в другое платье…

   Галочка. Ни-ни! Надо, чтобы все по-домашнему было. Это уютненькое. Только снимите с волос зеленую бархатку, она вам не идёт… Есть красная?

   Ирина. Есть (Смеясь, приносит ленточку.)

   Галочка. Ну, вот и умница. Давайте, я вам приколю. (Возится около неё.) Вы красивая и симпатичная… Люблю таких. Ну, поглядите теперь на меня… Улыбаетесь? То-то. А Кольке прямо, как он придёт, так и скажите: «Коля, ты дурак». Ведь вы с ним на ты, я знаю. И целуетесь уже. Раз видела. На диванчике. Женитесь, ей Богу, чего там.

   Ирина. Галочка! Вы прямо необыкновенный ребенок.

   Галочка. Ну, да! Скажите тоже. Через четыре года у нас в деревне нашего брата уже замуж выдают, а вы говорите ребенок. Ох-ох! Уморушка с вами. Духами немного надушитесь — у вас хорошие духи — идут вам.

Дайте ему слово, что вы плевать хотели на Климухина и скажите Кольке, что он самый лучший. Мужчины это любят. Вообще, вы знаете, Ирина Владимировна если бы вы знали — какие мужчины дураки, — вы бы просто ахнули. Наш брат их вокруг пальца обведёт…

А o Климухине скажите какую-нибудь гадость. Кольке будет приятно. (Звонок.) Ну, вот видите — прискакал ваш дружок любезный!

Явление II-е.

Те же и Николай.

   Николай (входит, смущаясь и чувствуя себя неловко). Здравствуйте… Тут… Галочка мне звонила… говорила, что с ней что-то случилось… Может быть, дурит, по своему обыкновению, а может быть, что-нибудь и серьезное, я и зашел на всякий случай. Извините, что зашёл… Вы мое письмо… конечно… получили?

   Галочка (давая ему подзатыльник). Чихать мы хотели на твое письмо! Подумаешь, Онегин какой выискался. Туда же! «Вы мне писали, не отпирайтесь!» А глаза вороватые-вороватые, как у цыгана, который лошадь украл. (Ирина и Николай в смущении стоят друг против друга, опустив головы, не зная, что сказать.

) Боже, как это трогательно! Ей Богу, я сейчас разрыдаюсь! Ну, знаете что, мои милые? Плюньте на все и берегите свое здоровье! Поцелуйтесь, детки, а я уже смертельно устала от всех этих передряг… Ф-фу!.. Ну? (С отчаянием.) Что мне с вами делать!? (Берет их руки, соединяет, силой усаживает на диван.) Вот! живая группа: «злобный авантюрист и несчастная жертва его страстей, 800 метров».

Роскошная видовая!? (Оба сидят, прильнув друг к другу, о чем-то тихо говорят… Галочка к публике). Вот вам ваши взрослые! Теперь вы можете себе вообразить, что бы тут разыгралось, если бы меня Господь им не послал. Ну, а теперь мне больше некогда возиться с вами (подмигнув, интимно). У меня, если откровенно признаться — с арифметикой что-то неладно!..

Пойти подзубрить, что ли? Благословляю вас, дети мои! Колы-то мне получать из-за вас — тоже, знаете, не расчет!.. (убегает)!!..

Источник: https://freedocs.xyz/docx-362289570

Читать онлайн "Рассказы" автора Аверченко Аркадий Тимофеевич — RuLit — Страница 6

I

– Удивительно они забавные! – сказала она, улыбаясь мечтательно и рассеянно.

Не зная, хвалит ли женщина в подобных случаях или порицает, я ответил, стараясь быть неопределенным:

– Совершенно верно. – Это частенько можно утверждать, не рискуя впасть в ошибку.

  • – Иногда они смешат меня.
  • – Это мило с их стороны, – осторожно заметил я, усиливаясь ее понять.
  • – Вы знаете, он – настоящий Отелло.
  • Так как до сих пор мы говорили о старике докторе, их домашнем враче, то я, удивленный этим странным его свойством, возразил:

– Никогда этого нельзя было подумать! Она вздохнула.

– Да. И ужасно сознавать, что ты в полной власти такого человека. Иногда я жалею, что вышла за него замуж. Я уверена, что у него голова расшиблена до сих пор.

– Ах, вы говорите о муже! Но ведь он… Она удивленно посмотрела на меня:

– Голова расшиблена не у мужа. Он ее сам расшиб.

– Упал, что ли?

– Да нет. Он ее расшиб этому молодому человеку. Так как последний раз разговор о молодых людях был у нас недели три тому назад, то «этот молодой человек», если она не называла так доктора, был, очевидно, для меня личностью совершенно неизвестной. Я беспомощно взглянул на нее и сказал:

– До тех пор, пока вы не разъясните причины несчастья с «молодым человеком», судьба этого незнакомца будет чужда моему сердцу.

– Ах, я и забыла, что вы не знаете этого случая! Недели три тому назад мы шли с ним из гостей, знаете, через сквер. А он сидел на скамейке, пока мы не попали на полосу электрического света. Бледный такой, черноволосый. Эти мужчины иногда бывают удивительно безрассудны.

На мне тогда была большая черная шляпа, которая мне так к лицу, и от ходьбы я очень разрумянилась. Этот сумасброд внимательно посмотрел на меня и вдруг, вставши со скамьи, подходит к нам. Вы понимаете – я с мужем. Это сумасшествие. Молоденький такой.

А муж, как я вам уже говорила, – настоящий Отелло. Подходит, берет мужа за рукав. «Позвольте, – говорит, – закурить».

Александр выдергивает у него руку, быстрее молнии наклоняется к земле и каким-то кирпичом его по голове – трах! И молодой человек, как этот самый… сноп, – падает. Ужас!

– Неужели он его приревновал ни с того ни с сего?! Она пожала плечами.

  1. – Я же вам говорю: они удивительно забавные!
  2. II
  3. Простившись с ней, я вышел из дому и на углу улицы столкнулся с мужем.

– Ба! Вот неожиданная встреча! Что это вы и глаз не кажете!

– И не покажусь, – пошутил я. – Говорят, вы кирпичами ломаете головы, как каленые орехи.

Он захохотал.

– Жена рассказала? Хорошо, что мне под руку кирпич подвернулся. А то – подумайте – у меня было тысячи полторы денег при себе, на жене бриллиантовые серьги…

Я отшатнулся от него:

– Но… при чем здесь серьги?

– Ведь он их с мясом мог. Сквер пустой и глушь отчаянная.

– Вы думаете, что это грабитель?

– Нет, атташе французского посольства! Подходит в глухом месте человек, просит закурить и хватает за руку – ясно, кажется.

Он обиженно замолчал.

– Так вы его… кирпичом?

– По голове. Не пискнул даже… Мы тоже эти дела понимаем.

Недоумевая, я простился и пошел дальше.

III

– За вами не поспеешь! – раздался сзади меня голос.

Я оглянулся и увидел своего приятеля, которого не видел недели три.

Вглядевшись в него, я всплеснул руками и не удержался от крика.

– Боже! Что с вами сделалось?!

– Сегодня только из больницы вышел; слаб еще.

– Но… ради Бога! Чем вы были больны?

Он слабо улыбнулся и спросил в свою очередь:

– Скажите, вы не слышали: в последние три недели в нашем городе не было побегов из дома умалишенных?

– Не знаю. А что?

– Ну… не было случаев нападения бежавшего сумасшедшего на мирных прохожих?

– Охота вам таким вздором интересоваться!.. Расскажите лучше о себе.

– Да что! Был я три недели между жизнью и смертью. До сих пор шрам.

Я схватил его за руку и с неожиданным интересом воскликнул:

– Вы говорите – шрам? Три недели назад? Не сидели ли вы тогда в сквере?

– Ну да. Вы, наверно, прочли в газете? Это самый нелепый случай моей жизни… Сижу я как-то теплым, тихим вечером в сквере. Лень, истома. Хочу закурить папиросу, – черт возьми! Нет спичек… Ну, думаю, будет проходить добрая душа – попрошу. Как раз минут через десять проходит господин с дамой. Ее я не рассмотрел: рожа, кажется.

Но он курил. Подхожу, трогаю его самым вежливым образом за рукав: «Позвольте закурить». И – что же вы думаете! Этот бесноватый наклоняется к земле, поднимает что-то – и я, с разбитой головой, без памяти, лечу на землю.

Читайте также:  Конкурсная программа по пдд для начальных классов

Подумать только, что эта несчастная беззащитная женщина шла с ним, даже не подозревая, вероятно, что это за птица.

  • Я посмотрел ему в глаза и строго спросил:
  • – Вы… действительно думаете, что имели дело с сумасшедшим?
  • – Я в этом уверен.
  • Через полтора часа я лихорадочно рылся в старых номерах местной газеты и наконец нашел, что мне требовалось.

Это была небольшая заметка в хронике происшествий: «Под парами алкоголя.

 – Вчера утром сторожами, убиравшими сквер, был замечен неизвестный молодой человек, оказавшийся по паспорту дворянином, который, будучи в сильном опьянении, упал на дорожке сквера так неудачно, что разбил себе о лежавший неподалеку кирпич голову. Горе несчастных родителей этого заблудшего молодого человека не поддается описанию…»

  1. * * *
  2. Я сейчас стою на соборной колокольне, смотрю на движущиеся по улице кучки серых людей, напоминающих муравьев, которые сходятся, расходятся, сталкиваются и опять без всякой цели и плана расползаются во все стороны…
  3. И смеюсь, смеюсь.
  • День госпожи Спандиковой начался обычно.
  • С утра она поколотила сына Кольку, выругала соседку по даче «хронической дурой» и «рыжей тетехой», а потом долго причесывалась.
  • Причесавшись, долго прикалывала к голове модную шляпу и долго ругала прислугу за какую-то зеленую коробку.
  • Когда зеленая коробка забылась обеими спорящими сторонами, а вместо этого прислуга вставила ряд основательных возражений против поведения Кольки, госпожа Спандикова неожиданно вспомнила о городе и, схватив за руки сына Кольку и дочь Галочку, помчалась с ними к вокзалу.
  • В городе она купила десять фунтов сахарного песку, цветок в глиняном горшке и опять колотила Кольку.
  • Колька наружно отнесся к невзгодам своей молодой жизни равнодушно, но тайно поклялся отомстить своей матери при первом удобном случае.
  • Направляясь к вокзалу, госпожа Спандикова засмотрелась на какого-то красивого молодого человека, вздохнула, сделала грустные глаза и сейчас же попала под оглоблю извозчика.
  • Извозчик сообщил, что считает ее чертовой куклой, а госпожа Спандикова высказала соображение, что извозчик мерзавец и что долг подсказывает ей довести о его поведении до сведения какого-то генерал-прокурора.
  • Но извозчик уже уехал, и госпожа Спандикова, схватив за руки сына Кольку и дочь Галочку, помчалась на вокзал.

Колька, сахар, госпожа Спандикова и цветок поместились в вагоне, а Галочка куда-то делась. Так как искать ее по вокзалу было поздно, то, когда тронулся поезд, госпожа Спандикова успокоилась.

– Дрянная девчонка вернется на городскую квартиру и переночует у соседки Наседкиной.

Поезд мчался. Стоя на площадке вагона, госпожа Спандикова разговаривала с жирной женщиной, не обращая внимания на Кольку. А Колька вынул ножик и тихонько пропорол им мешочек с сахарным песком.

Когда поезд остановился на промежуточной станции, госпожа Спандикова почувствовала, что мешочек сделался легок, и сначала радовалась, но потом, ахнув, бросилась из вагона в хвост поезда подбирать сахар.

Источник: https://www.rulit.me/books/rasskazy-read-80791-6.html

Аркадий Аверченко: Повести и рассказы

Аверченко Аркадий

Повести и рассказы

Аркадий Аверченко

Повести и рассказы

Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881-1925), русский писатель.

В рассказах, пьесах и фельетонах (сборники «Веселые устрицы», 1910; «О хороших в сущности людях», 1914; повести «Подходцев и двое других», 1917) карикатурное изображение российского быта и нравов. После 1917 в эмиграции.

Книга памфлетов «Дюжина ножей в спину революции» (1921) сатирически воспевала новый строй в России и ее вождей. Юмористический роман «Шутка мецената» (1925).

  • ОГЛАВЛЕНИЕ
  • Автобиография
  • Подходцев и двое других
  • ЧАСТЬ I
  • ЧАСТЬ II
  • РАССКАЗЫ ИЗ ЦИКЛОВ
  • В СВОБОДНОЙ РОССИИ
  • Преступники
  • Встреча
  • Люди
  • Зверинец
  • ГОРДОСТЬ НАЦИИ
  • Робинзоны
  • Опора порядка
  • БОРЬБА ЗА СМЕНУ
  • Бельмесов
  • ШЕСТАЯ ДЕРЖАВА
  • Желтая журналистика
  • Коса на камень
  • Секретарь из почтового ящика
  • Человек с испорченными часами
  • НА СЕВОСТОПОЛЬСКОМ БЕРЕГУ
  • Борцы
  • Торговый дом Петя Козырьков
  • Прогнившие насквозь
  • Сентиментальный роман
  • КУБАРЕМ ПО ЗАГРАНИЦАМ
  • Тоска по родине
  • Развороченный муравейник
  • Русское искусство
  • Русские в Византии
  • ОНИ О РЕВОЛЮЦИИ
  • Хомут, натягиваемый клещами
  • Крах семьи Дромадеровых
  • Володька
  • Записки дикаря
  • Разговоры в гостиной
  • ДЮЖИНА НОЖЕЙ В СПИНУ РЕВОЛЮЦИИ
  • Предисловие
  • Поэма о голодном человеке
  • Трава, примятая сапогом
  • Осколки разбитого вдребезги
  • Чертово колесо
  • Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина
  • ДВЕНАДЦАТЬ ПОРТРЕТОВ ЗНАМЕНИТЫХ ЛЮДЕЙ В РОССИИ
  • Петерс
  • Федор Шаляпин
  • Мартов и Абрамович
  • Керенский
  • МЕЧТЫ О ПРОШЛОМ
  • Язык богов
  • Люди-братья
  • ОКОЛО ИСКУССТВА
  • Золотой век
  • МОИ УЛЫБКИ
  • Ложь
  • Мозаика
  • Четверо
  • О ЛЮДИ!
  • Одесса
  • Быт
  • День человеческий
  • Одинокий
  • Горе профессионала
  • О детях
  • Оккультные тайны Востока
  • Старческое
  • Пролетарское искусство
  • Прогрессивный налог
  • Резная работа
  • Мужчины
  • Широкая масленица
  • РАЗНОЕ
  • Американец
  • Белая ворона
  • Берегов — воспитатель Киси
  • Блины Доди
  • Бритва в киселе
  • В ожидании ужина
  • Галочка
  • Гордиев узел
  • Дети
  • Курильщики опиума
  • Лакмусовая бумажка
  • Люди четырех измерений
  • Неизлечимые
  • Ниночка
  • Обыкновенная женщина
  • Полевые работы
  • Поэт
  • Приятельское письмо Ленину от Аркадия Аверченко
  • Пылесос
  • Сазонов
  • Семь часов вечера
  • Сердце под скальпелем
  • Слабая струна
  • Телеграфист Надькин
  • Уточкин
  • Фат
  • Хвост женщины
  • Автобиография

Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет. Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому, что желаю опередить на четверть часа всех других замечательных людей, жизнь которых с утомительным однообразием описывалась непременно с момента рождения. Ну, вот.

Когда акушерка преподнесла меня отцу, он с видом знатока осмотрел то, что я из себя представлял, и воскликнул:

— Держу пари на золотой, что это мальчишка!

«Старая лисица!» — подумал я, внутренне усмехнувшись, — «ты играешь наверняка».

С этого разговора и началось наше знакомство, а потом и дружба.

Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование. Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днем моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чем здесь еще какой-то праздник?

Приглядевшись к окружающему, я решил, что мне нужно первым долгом вырасти. Я исполнял это с таким тщанием, что к восьми годам увидел однажды отца берущим меня за руку.

Конечно, и до этого отец неоднократно брал меня за указанную конечность, но предыдущие попытки являлись не более как реальными симптомами отеческой ласки.

В настоящем же случае он, кроме того, нахлобучил на головы себе и мне по шляпе — и мы вышли на улицу.

— Куда это нас черти несут? — спросил я с прямизной, всегда меня отличавшей.

— Тебе надо учиться.

— Очень нужно! Не хочу учиться.

  1. — Почему?
  2. Чтобы отвязаться, я сказал первое, что пришло в голову:
  3. — Я болен.
  4. — Что у тебя болит?
  5. Я перебрал на память все свои органы и выбрал самый нежный:
  6. — Глаза.

— Гм… Пойдем к доктору.

Когда мы явились к доктору, я наткнулся на него, на его пациента и свалил маленький столик.

Читать дальше

Источник: https://libcat.ru/knigi/yumoristicheskie-knigi/257901-arkadij-averchenko-povesti-i-rasskazy.html

Читать книгу «Хлопотливая нация (сборник рассказов)» онлайн— Аркадий Аверченко — Страница 5 — MyBook

  • День госпожи Спандиковой начался обычно.
  • С утра она поколотила сына Кольку, выругала соседку по даче «хронической дурой» и «рыжей тетехой», а потом долго причесывалась.
  • Причесавшись, долго прикалывала к голове модную шляпу и долго ругала прислугу за какую-то зеленую коробку.
  • Когда зеленая коробка забылась обеими спорящими сторонами, а вместо этого прислуга вставила ряд основательных возражений против поведения Кольки, госпожа Спандикова неожиданно вспомнила о городе и, схватив за руки сына Кольку и дочь Галочку, помчалась с ними к вокзалу.
  • В городе она купила десять фунтов сахарного песку, цветок в глиняном горшке и опять колотила Кольку.
  • Колька наружно отнесся к невзгодам своей молодой жизни равнодушно, но тайно поклялся отомстить своей матери при первом удобном случае.
  • Направляясь к вокзалу, госпожа Спандикова засмотрелась на какого-то красивого молодого человека, вздохнула, сделала грустные глаза и сейчас же попала под оглоблю извозчика.
  • Извозчик сообщил, что считает ее чертовой куклой, а госпожа Спандикова высказала соображение, что извозчик мерзавец и что долг подсказывает ей довести о его поведении до сведения какого-то генерал-прокурора.
  • Но извозчик уже уехал, и госпожа Спандикова, схватив за руки сына Кольку и дочь Галочку, помчалась на вокзал.

Колька, сахар, госпожа Спандикова и цветок поместились в вагоне, а Галочка куда-то делась. Так как искать ее по вокзалу было поздно, то, когда тронулся поезд, госпожа Спандикова успокоилась.

– Дрянная девчонка вернется на городскую квартиру и переночует у соседки Наседкиной.

Поезд мчался. Стоя на площадке вагона, госпожа Спандикова разговаривала с жирной женщиной, не обращая внимания на Кольку. А Колька вынул ножик и тихонько пропорол им мешочек с сахарным песком.

Когда поезд остановился на промежуточной станции, госпожа Спандикова почувствовала, что мешочек сделался легок, и сначала радовалась, но потом, ахнув, бросилась из вагона в хвост поезда подбирать сахар.

Поезд же, неожиданно для госпожи Спандиковой, тронулся и умчался, унося сына Кольку, а подобрать сахарный песок оказалось задачей невыполнимой, потому что он растянулся на целую версту и перемешался с настоящим песком.

– Мука моя мученская! – простонала госпожа Спандикова и бросила пустой мешочек. С полчаса побродила бесцельно по пути и, вздохнув, решила идти до своей дачи пешком.

Из Галочки, сахара, цветка, Кольки и госпожи Спандиковой осталось двое: Спандикова и цветок, от которого горшок отвалился на рельсу и разбился, так как владелица растения держала его за верхушку.

Вернувшись на дачу с верхушкой цветка, госпожа Спандикова долго колотила Кольку, но не за его проделку с мешком, а за то, что поезд двинулся раньше времени, необходимого госпоже Спандиковой для сбора сахара.

* * *

Перед обедом госпожа Спандикова отправилась купаться, и так как долго не возвращалась, то муж обеспокоился и, пообедав, пошел за ней.

Он нашел ее сидящей на нижней ступеньке лестницы, около самой воды, уже одетой, но горько плачущей.

– Чего ты? – спросил господин Спандиков.

– Я потеряла обручальное кольцо в воде, – всхлипнула госпожа Спандикова.

– Ну? Очень жаль. Впрочем, что же делать – потеряла, значит, и нет его. Пойдем.

– Как пойдем? – вспыхнула госпожа Спандикова. – Так может говорить только старый осел!

– Чего ты ругаешься? Кто же может быть виноват в том, что кольцо пропало?

  1. Так как кольцо в свое время было подарено мужем, то госпожа Спандикова, призадумавшись, ответила:
  2. – Ты.
  3. – Ну ладно, ну я… Пойдем, милая.

– Как пойдем?! Кольцо необходимо найти.

– Я куплю другое. Пойдем, милая.

– Он купит другое! Да неужели ты не знаешь, что потерять обручальное кольцо значит – большое несчастье.

– Первый раз слышу!

– Он первый раз слышит!.. Это известно всякому младенцу.

– Ну, я иду домой.

– Он пойдет домой! Неужели ты не догадываешься, что тебе нужно сделать?

– Купить другое? – пошутил муж. Госпожа Спандикова всплеснула руками:

– Он купит другое! Раздевайся сейчас же и лезь в воду. Я не могу уйти без кольца… Это принесет нам страшное несчастье.

  • – Да мне не хочется.
  • – Лезь.
  • Между супругами возгорелся жаркий спор, результатом которого явилось то, что господин Спандиков разделся и, морщась, полез в воду.
  • – Ищи тут!
  • Он нырнул и, наткнувшись ухом на какой-то камень, вылез обратно.

– Ищи же тут! Нырни еще.

Муж нырнул еще. Потом, отфыркиваясь, спросил:

– Разве ты в этом месте купалась?

– Нет… вот здесь! Но я думаю, что течением отнесло его в эту сторону.

  1. – Да течение не оттуда, а отсюда.
  2. – Не может быть… Почему же, когда мы купались у Красной рощи, течение было отсюда?
  3. – Потому что мы были на том берегу реки.

– Это все равно! Ищи!

Посиневший, дрожащий господин Спандиков нырнул и потом вылез на лесенку грустный, с искаженным лицом…

– Не могу больше! – прохрипел он.

– Это еще что за новости?!

– Я только что пообедал, а ты меня держишь полчаса в холодной воде. Это может отразиться плохо для моего здоровья.

– Вот глупости! А если мы не найдем кольца, то примета говорит, что с нами приключится несчастье… Поищи еще здесь…

* * *

  • Солнце уже закатилось, а госпожа Спандикова наклонялась к мужу и кричала:
  • – Поищи еще вот тут! В то время, когда я купалась, дул северо-восточный ветер…
  • В сущности, ветер указанного госпожой Спандиковой направления не дул, да и сама она не знала, какое он имел отношение к местопребыванию кольца, но тем не менее господин Спандиков, зеленый, как лягушка, покорно окунался в воду и потом, отдуваясь, поднимался со странной, маленькой от мокрых волос головой и слипшейся бородкой.
  • Вернулись вечером.

Господин Спандиков лег в постель и все время дрожал, хотя его укрыли теплым одеялом. Потом ему дали коньяку, но у него появилась рвота. В одиннадцать с половиной часов господин Спандиков умер.

  1. ……………………………………………………….
  2. На даче все оживилось.
  3. Послышался вой прислуги, плач детей и рыдания самой госпожи Спандиковой.
  4. Чтобы разделить с кем-нибудь горе, госпожа Спандикова послала за соседкой, названной ею утром «хронической дурой» и «рыжей тетехой».
  5. Забыв обиду, хроническая дура пришла и долго выслушивала жалобы на жестокую судьбу.
  6. Сочувствовала.
  7. Утром рыжая соседка говорила своему мужу:

– Видишь! А ты еще не верил приметам. Спандиковы-то, что живут рядом с нами… Вчера жена потеряла обручальное кольцо. Это страшно скверная примета!

– Ну? – спросил муж хронической дуры.

– Ну – и в тот же день у нее умирает муж! Можешь себе представить?

Источник: https://MyBook.ru/author/arkadij-timofeevich-averchenko/hlopotlivaya-naciya-sbornik-rasskazov/read/?page=5

Ссылка на основную публикацию